Не успели они ступить на дворцовое крыльцо, как к ним стремительно бросился дамэ.

— Убирайся прочь, каффит! — закричал он.

— Прошу прощения, — извинился Аббан, опустил глаза долу и попятился назад.

Арлен не сдвинулся с места.

— Я Арлен, сын Джефа, Вестник с севера, известный так же, как Пар’чин, — представился он на красианском языке. А потом опустил на землю копье, которое даже в завернутом виде говорило само за себя. — Я принес письма и дары Андре и его министрам, — продолжал Арлен, поднимая вверх свою суму.

— У тебя плохие друзья, Северянин, — сказал дамэ, бросая хмурый взгляд на Аббана, лежащего в пыли.

Арлен хотел дать суровый ответ, однако сдержал себя.

— Пар’чину нужен сопровождающий, — заговорил Аббан. — Я хотел проводить его…

— Я не просил тебя говорить, каффит, — прервал его дамэ и пнул торговца в бок.

Мускулы Арлена напряглись, и лишь предостерегающий взгляд друга удержал его на месте.

Дамэ как ни в чем не бывало повернулся к нему.

— Я передам твои послания, — проговори он.

— Герцог Ризона просил меня лично передать его дар Дамаджи, — заявил Арлен.

— Ни за что не позволю шину или каффиту войти во дворец, — усмехнулся дамэ.

Ответ разочаровал Арлена, однако не явился неожиданным. Ему никогда ранее не доводилось видеть Дамаджи. Он передал дамэ письма и пакеты и хмуро посмотрел ему вслед.

— Я ведь говорил тебе, мой друг, — обратился к Арлену купец. — Зря ты взял меня с собой. Только Дамаджи никогда не потерпят в своем присутствии чужака, будь он хоть сам герцог Ризона. Тебя вежливо попросят подождать, а потом забудут о тебе, покоящемся на шелковой подушке.

Арлен заскрипел зубами. Интересно, как вел себя Реген, посещая Копье Пустыни? Неужели его учитель терпел такое обращение с собой?

— А теперь не отужинаешь ли ты со мной? — спросил Аббан. — У меня есть красивая дочь пятнадцати лет от роду. Она станет тебе хорошей женой на севере и будет вести хозяйство во время твоих отъездов.

«Какое еще хозяйство?» — подумал Арлен, представляя себе крошечную квартирку в Форт-Анджире, наполненную книгами, где он не был уже более года. Он посмотрел на купца, понимая, что его умный друг более заинтересован в торговых связях и предлагает свою дочь с этой целью, а не ради ее счастья или заботясь о доме Арлена.

— Ты оказываешь мне честь, — отвечал он, — однако я пока не собираюсь сдаваться.

— Я так и думал, — вздохнул Аббан. — Полагаю, ты пойдешь к нему?

— Да, — ответил Арлен.

— Он так же нетерпим ко мне, как и дамэ, — предостерег его торговец.

— Он знает, чего ты стоишь, — не согласился Арлен.

Аббан покачал головой.

— Он терпит меня лишь из-за тебя. Шарум Ка нуждается в уроках северного наречия с тех пор, как тебе впервые позволили войти в Лабиринт.

— И Аббан единственный человек в Красии, кто знает об этом, что делает его достойным в глазах Первого воина, несмотря на низкий статус.

Аббан поклонился, однако слова друга, похоже, не убедили его.

Они направились к месту обучения воинов, расположенному неподалеку от дворца. Центр города являлся нейтральной территорией для всех кланов. Здесь они собирались для молитв и подготовки к Алагаи’Шарак.

Время клонилось к вечеру, и в лагере кипела жизнь. Сначала друзья миновали мастерские, где трудились кузнецы и Караульные, чьи изделия считались достойными воинов дель’Шарум. За ними находилась открытая площадка, на которой шло обучение.

Вдалеке виднелся дворец Шарум Ка и его помощников, каи’Шарум. Уступая в величии лишь огромному дворцу Андры, данное строение являлось обителью наиболее чтимых в городе людей, неоднократно доказавших свое бесстрашие на поле битвы. По слухам, в нижней части дворца находился большой гарем, где храбрецы зачинали новое поколение воинов.

Люди косились на хромого Аббана и вполголоса ругались, но никто не посмел преградить им путь. Купец находился под защитой Шарум Ка.

Они прошли мимо ряда мужчин, отрабатывающих приемы владения копьем на ходу, и миновали группу воинов, практикующих грубую и действенную рукопашную схватку, шарусак. Здесь же проходили тренировки в метком метании копий и бросков сетями в бегающих мальчиков. Оттачивалось мастерство для предстоящей ночной битвы с демонами. В середине стоял большой павильон, где они и нашли Жардира, отрабатывающего план сражения с одним из подчиненных.

Ахман асу Хошкамин ам’Жардир являлся Шарумом Ка Красии, что в переводе на тесанский значило «Первый воин». Высокий человек, более шести футов роста, одетый в черное и с белым тюрбаном на голове. Арлен не совсем понимал, почему титул Шарум Ка носил и религиозный характер, что подчеркивалось белым тюрбаном.

У командующего кожа цвета меди, глаза такие же темные, как волосы, намасленные, зачесанные назад и свисающие вниз до самых плеч. У него раздвоенная, безукоризненно подстриженная черная борода, однако в мужчине не чувствуется никакой мягкости. Он движется, словно хищный зверь, быстро и уверенно, а широкие рукава отбрасываются назад, обнажая крепкие мускулистые руки, испещренные шрамами. Ему слегка за тридцать.