— Ученичество не легкое дело, — заметил Реген. — Ему придется находиться там с утра до ночи, чтобы освоить мастерство нанесения оберегов. Если он хочет стать Вестником, то должен учиться и учиться.

— Отлично, — сердито проговорила Эллиса, однако через минуту смягчилась. — А теперь давай сделай мне ребенка.

Арлен поспешил обратно в свою комнату.

Как всегда, Арлен проснулся еще до зари, но какое-то время ему казалось, что он еще спит и парит на облаке. Затем он вспомнил, где находится. С удовольствием потянулся, ощущая приятную мягкость перьев, которыми набит матрас и подушка, и теплоту плотного одеяла. Огонь в очаге погас, в нем тлели лишь красные угольки.

Ему хотелось оставаться в постели, однако мочевой пузырь давал о себе знать, и мальчик усилием воли заставил себя расстаться с пуховым раем. Спрыгнув на холодный пол, он достал из-под кровати горшки, о которых говорила ему Маргрит. Сходил в один по малой нужде, а в другой по большой и поставил их у двери. Позднее содержимое горшков выльют в саду для удобрения почвы. Она в Милне каменистая, и местные жители ничего не расходуют понапрасну.

Арлен подошел к окну. Стекло по-прежнему его восхищало. Кажется, там ничего нет, тем не менее на прикосновение оно крепкое и не поддается, словно сеть оберегов. Он провел пальцем по запотевшему от утреннего холода стеклу, оставив на нем видимую линию. Вспомнив охранные знаки из переносного круга Регена, мальчик превратил линию в символы. Потом подышал на стекло, стер знаки и начал рисовать новые.

Закончив, натянул на себя одежду и пошел вниз. Реген сидел у окна, пил чай и наблюдал за тем, как над горами встает солнце.

— Ты рано, — с улыбкой заметил Реген. — Когда-нибудь непременно станешь Вестником.

Арлена так и распирало от чувства гордости.

— Сегодня я познакомлю тебя с моим другом, — продолжал Реген. — Он Караульный и обучал меня, когда я был твоего возраста. Ему требуется подмастерье.

— А могу я быть учеником у тебя? — спросил Арлен с надеждой в голосе. — Я буду стараться.

Реген усмехнулся.

— Не сомневаюсь, — сказал он, — только из меня плохой учитель, и я часто уезжаю из города. У Коба ты многому научишься. Он стал Вестником еще до моего рождения.

При этих словах Арлен повеселел.

— Когда можно с ним встретиться?

— Солнце встало, — ответил Реген. — Мы отправимся прямо после завтрака.

В столовой к ним присоединилась Эллиса. Слуги накрыли шикарный стол, уставленный беконом, ветчиной, хлебом, намазанным медом, яйцами с картошкой и большими печеными яблоками. Арлен быстро глотал еду, торопясь отправиться в город. Закончив есть, он уставился на Регена. Тот не спеша ел, не обращая внимания на мальчика, который просто не находил себе места.

Наконец Вестник отложил вилку и вытер рот.

— Ну, отлично, — сказал он, вставая. — Можно идти.

Арлен просиял и вскочил на ноги.

— Не спешите, — остановила их Эллиса. Интонация, с которой были произнесены эти слова, напомнила мальчику о матери и вызвала определенные чувства.

— Вы никуда не пойдете, пока портной не снимет мерку с Арлена, — заявила женщина.

— Для чего? — спросил Арлен. — Маргрит почистила мою одежду и зашила все дыры.

— Ценю твою заботу, любовь моя, — выступил Реген в защиту мальчика, — однако после встречи с герцогом нам вряд ли срочно понадобится новая одежда.

— Не надо со мной спорить, — отрезала Эллиса, вставая из-за стола. — Я не хочу, чтобы мой гость выглядел как нищий.

Вестник взглянул на нахмуренное лицо жены и вздохнул.

— Потерпи, Арлен, — проговорил он тихо. — Нам не уйти, пока она не удовлетворит свое желание.

Вскоре прибыл портной, маленький человек с проворными пальцами, который до последнего дюйма измерил Арлена завязанным в узлы шнурком, аккуратно записывая размеры на грифельной доске. Закончив, он вступил в оживленный разговор с госпожой Эллисой и наконец с поклоном удалился.

Эллиса скользящей походкой подошла к Арлену и склонилась к нему.

— Цел? — спросила она, расправляя его рубашку и откидывая волосы, упавшие на лицо. — Теперь можешь бежать с Регеном на встречу с господином Кобом.

Она погладила его по щеке прохладной и нежной рукой. Мальчик на мгновение прильнул к ней, однако тотчас отстранился, как будто перед ним демон.

— Мне кажется, ты обидел Эллису, Арлен, — обратился к мальчику Вестник, когда они покинули угодья.

— Она не моя мама, — ответил мальчик, подавляя в себе чувство вины.

— Ты скучаешь по ней? — спросил Реген. — То есть по матери.

— Да, — тихо проговорил Арлен.

Реген кивнул и больше не задавал вопросов, за что мальчик был ему очень благодарен. Они шли молча, и незнакомый странный город постепенно вытеснял из его сознания неприятный эпизод. Повсюду ощущался запах навоза, который уборщики с тележками собирали возле домов.

— Ой! — Арлен зажал нос. — Город пахнет хуже, чем стойло. Как вы только такое переносите?

— Запах в основном бывает по утрам, когда приходят уборщики, — отвечал Реген. — К этому со временем привыкаешь. Когда-то у нас имелись сточные трубы, и под домами проходили туннели, по которым удалялись отходы, только их перекрыли несколько столетий назад, после того как корелинги стали проникать через них в город.