Мальчик наблюдал за тем, как торговец дергает за кольцо, открывая опускную дверь. Арлен быстро устремился вперед, опасаясь, что старик передумает. Сошел вниз по скрипучим ступеням лестницы, держа лампу высоко над собой, чтобы освещать путь идущим за ним мужчинам. В ее свете мальчик увидел множество ящиков и бочек, заполняющих помещение от пола до потолка. Они стояли ровными рядами, уходящими в темноту. Пол деревянный, чтобы корелинги не смогли попасть в погреб прямо из преисподней. Однако на полках все равно вырезаны обереги. Старый Боров тщательно хранит свои сокровища.

Торговец повел их по рядам к запечатанным бочкам в заднем конце помещения.

— Похоже, целехоньки, — заметил Реген, прикасаясь к дереву. Помолчал минуту и выбрал бочку наугад. — Открой вот эту.

Руско крякает и выкатывает указанную бочку. Некоторые считают его работу легкой, только руки у него такие же мускулистые и плотные, как у лесорубов или косарей. Он сбивает печать, снимает крышку, сыплет рис в миску и протягивает ее Регену.

— Добрый рис, — говорит он Вестнику, — и никаких долгоносиков. В Милне за него дадут хорошую цену, особенно после стольких дней ожидания.

Реген одобрительно кивает. Хозяин вновь закрывает бочку, и они поднимаются наверх.

Некоторое время мужчины спорят относительно того, скольких бочек риса стоят тяжелые мешки с солью на тележке. Оба прикидываются расстроенными, однако заключают сделку и пожимают друг другу руки.

Руско позвал дочерей, и они бросились к тележке разгружать соль. Арлен попытался поднять мешок, но тот оказался слишком тяжелым. Мальчик упал.

— Осторожней! — крикнула Дейзи и дала ему подзатыльник.

— Если не можешь носить мешки, иди открывай дверь! — велела Кэтрин. Взвалила на плечи один мешок, а другой взяла под мышку, придерживая мясистой рукой.

Арлен вскочил на ноги и бросился ко входу в дом.

— Приведи Ферда Мельника и скажи ему, что мы заплатим пять… нет, четыре кредитки за помол каждого мешка, — приказал Руско Арлену. Почти все в Ручье, так или иначе, работали на Борова, и больше всего обитатели Площади. — Заплачу пять, если он положит соль в бочки с рисом, чтобы тот не испортился.

— Ферд уехал в Поселение, — сообщил Арлен. — Почти все уже там.

Руско пробормотал что-то неразборчивое. Вскоре тележка опустела, осталось лишь несколько мешков, наполненных каким-то иным товаром. Дочери Руско окинули их жадными взглядами, однако не произнесли ни слова.

— Сегодня вечером мы перенесем рис из погреба наверх и оставим его в задней комнате до тех пор, пока ты соберешься возвращаться в Милн, — сказал Боров, когда в дом внесли последний мешок.

— Спасибо, — поблагодарил его Реген.

— Значит, дело герцога сделано? — осведомился торговец и улыбнулся, поглядывая на оставшийся на тележке товар.

— Так точно, — сказал Вестник, отвечая хозяину доброжелательной улыбкой.

Арлен надеялся, что его опять угостят элем, от которого кружилась голова, как при простуде, только без кашля, насморка и головной боли. Ему нравилось такое ощущение и очень хотелось испытать его вновь.

Он помог затащить оставшуюся тару в буфет, куда Кэтрин принесла тарелку с бутербродами — хлеб и толстые куски мяса. Арлену дали чашку эля, и старик пообещал ему две кредитки за работу.

— Я не скажу об этом твоим родителям, но если ты потратишь их на пиво и они узнают, тебе придется отработать за обиды, нанесенные мне твоей матерью.

Арлен энергично кивал. У него еще никогда не было своих кредиток.

После обеда Руско и Реген открыли мешки, привезенные Вестником. Глаза Арлена засверкали при виде несметных сокровищ. Там лежали великолепные гвозди, всякие металлические инструменты и булавки, керамические изделия и экзотические пряности. Среди всей этой роскоши стояли две чашки, сделанные из сверкающего стекла.

На Борова все это богатство, казалось, не произвело особого впечатления.

— В прошлом году Грейг привозил товар получше. Я дам тебе… сто кредиток за все.

У Арлена отвисла челюсть. Сто кредиток! Да за такую сумму Реген может купить пол-Ручья.

Однако Вестника предложение явно не устраивало. Его взгляд вновь посуровел, и он ударил кулаком по столу. Дейзи и Кэтрин, занимавшиеся уборкой, уставились на него.

— Иди в Преисподнюю со своими кредитками! — зарычал он. — Я тебе не какая-нибудь деревенщина. Веди дела со мной по-честному, иначе Гильдия узнает, какой ты обманщик.