Они видели, как оба Пожирателя смерти побежали за Гарри, но вскоре разделились. Глаза зрителей расширились, когда Гарри принялся отбиваться и пытался всеми силами перехитрить Пожирателя, пока не был впечатан в дерево. Сириус в ужасе упал на колени, смотря, как Пожиратель смерти оттаскивает Гарри к надгробью и привязывает его. Все взрослые отказывались верить своим глазам, став свидетелями убийства Седрика прямо на глазах Гарри. Профессор МакГонагалл и мадам Помфри с трудом, но сдерживали слезы, но нет–нет, да одинокая слеза скатывалась по их щекам.

К тому, что произошло далее, никто из них не был готов. Они своими глазами наблюдали возрождение Волдеморта. Они видели, в кого он превратился. Но и на этом кошмар не закончился. Волдеморт позвал своих слуг и, пока ждал их, рассказывал Гарри об их прошлом. Когда Пожиратели смерти прибыли и стали образовывать круг, взрослые смотрели на них во все глаза. Они видели получение Петтигрю серебряной руки и, безусловно, не пропустили момент, когда Волдеморт благодарил Малфоя за доставку ему Гарри.

Сириусу и Ремусу было трудно оторвать взгляды от Гарри, который был вынужден наблюдать за всем этим. Они видели боль, проступившую на лице парня, когда Волдеморт подошел ближе и даже прикоснулся к нему. Волдеморт обнаружил поглощающее ожерелье и снял его, отчего глаза опекунов тревожно расширились. И совсем их добило "зрелище" использования заклятия Круциатус на Гарри. Не в силах больше смотреть на это, они отвернулись.

Шокированные и не верящие своим глазам взрослые видели, как Волдеморт вызвал Гарри на дуэль. Прозвучало предложение Волдеморта перейти на его сторону. Не дав шестерым взрослым возможности испугаться, Гарри моментально отверг это предложение. Зрители с ужасом наблюдали за ходом дуэли, пока в воздухе не столкнулись убийственное заклятие и разоружающее заклинание. Когда сформировался купол, все шестеро зрителей оказались внутри. Своими глазами они наблюдали, как из палочки Волдеморта вылезали будто состоящие из плотного тумана призраки Седрика Диггори, пожилого человека, полной женщины и, наконец, старших Поттеров.

Сириус и Ремус упали на колени, и глаза их наполнились невыплаканными слезами, когда показались Лили и Джеймс. Взрослые слышали, что говорили Гарри призракоподобные создания, видели, каким яркими были глаза Гарри и сколько боли отражалось на его лице. Они слышали интрукции Лили Поттер о том, как вернуться домой, слышали последние слова Седрика. Пораженные, они наблюдали, как разорвалась связь между палочками Гарри и Волдеморта и как противники разлетелись в разные стороны. Они сдержали стоны, словно почувствовав боль парня, когда он с силой ударился о землю и не смог вздохнуть, сколько не пытался. Видели и то, как Гарри заставил себя подняться на ноги, проковылять к Кубку и последовать инструкциям Лили. Когда Гарри, Седрик и Кубок пропали, картинка перед глазами шестерых зрителей сменилась — они вновь оказались в Больничном крыле рядом с кроватью Гарри, все также держась за его руку.

Каждый из взрослых посмотрел на парня, но глаза того были закрыты, а дыхание было тяжело. Профессор МакГонагалл уже хотела спросить, что же такое сейчас произошло, но замолчала, получив предупреждающий взгляд от Дамблдора. Директор жестом показал, что всем им следует уйти и дать Гарри отдохнуть. Главное, они теперь знают, что произошло. Объяснения могут и подождать.

И опять тихие голоса рядом с кроватью разбудили Гарри. Сейчас парень ощущал, что состояние его изменилось. Да, он по–прежнему чувствовал себя истощенным, а кислородная маска все также закрывала его рот и нос, но в груди и спине появилась боль — раньше ее не было, или он ее не чувствовал. Кто-то позаботился и снял с него очки. Без них все было расплывчато. Тусклое освещение говорило, что сейчас ночь. Он попытался пошевелиться и сразу пожалел об этом, когда боль прошила все тело. Да–с, в ближайшее время я никуда не пойду.

Гарри слабо застонал, и голоса тут же оборвались. В поле зрения появились размытые лица, чьи-то руки удержали его на месте. Кто-то положил руку ему на грудь, и боль вспыхнула с новой силой, заставив Гарри всхлипнуть. Рука тут же исчезла, но боль еще беспокоила несколько мгновений, медленно утихая. Почему так сильно болит? Что-то случилось?

— Должно быть, действие обезболивающего закончилось, — объявила мадам Помфри. — Подержите его, пока я не введу новую дозу.

Гарри почувствовал, как чьи-то руки скользнули ему под плечи и осторожно подняли, расположив верхнюю половину его тела под углом сорок пять градусов. Все эти действия казались слишком медленными, а вспышки боли непрерывно прошивали его тело. Гарри с трудом сдерживал стоны боли, которые рвались наружу. Что же происходит? Его тело напряглось, и тут же чьи-то пальцы стали успокаивающе гладить его по волосам. Гарри раслабился и почувствовал, как с него сняли маску. Его голову слегка отклонили назад и влили в рот зелье.

Застигнутый врасплох, Гарри стал давиться неизвестной жидкостью. Но тут чья-то рука ласково погладила его по горлу, расслабив его, и жидкость скользнула внутрь. Тело Гарри тут же обмякло, но также мгновенно исчезла и боль. Гарри будто находился меж сном и явью, не в силах пошевелиться, но стал терпеливо ждать, когда пройдет этот эффект. Парня осторожно уложили обратно на подушку и укрыли одеялом. Когда на него стали надевать кислородную маску, он протестующе застонал. Это что, так необходимо?

Рука прикоснулась к лицу Гарри. Он открыл глаза и тут же заметил перед собой белую бороду профессора Дамблдора.

— Я не знаю ничего, что можно сказать или сделать, чтобы компенсировать то, что тебе пришлось вынести, Гарри, — серьезным голосом проговорил профессор. — Ты поверил моим словам о твоей безопасности, а я ошибся. Единственное, что я могу, это дать объяснения некоторым из тех странных событий, что произошли той ночью.

Гарри медленно заморгал — большего он был сделать не в силах. Что бы за зелье ему не дали, оно лишило его любой другой возможности пошевелиться. Постепенно к Гарри пришло воспоминание, как он позволил шестерым взрослым увидеть его воспоминания. Он понятия не имел, как проделал это, наряду с бессчетным количеством других вещей. В том числе и о том, почему я до сих пор жив.