«О, добрый пес! Хороший пес! Но тебе не сдвинуть моего бедного скакуна. Нет ли рядом твоего хозяина?»

Я понимал, что это почти наверняка бродячая собака, но надеялся увидеть ее хозяина, который проявит ко мне сочувствие.

«Помогите мне».

Я услышал шаги. Кто-то остановился рядом. Пес продолжал копать.

— Этот стебель боба? — В низком голосе англичанина проскользнуло удивление. — Боже мой! Ты уверен, что хочешь такого высокого хозяина, Призрак? — Я почувствовал, как человек взял мою руку и добавил: — А еще не слишком поздно?

Пес принялся копать с еще большим рвением.

«Я жив! Я еще не умер».

— Нет, и ты не умрешь, — ответил мужчина, словно услышал мои мысли. — Если ты хочешь жить.

«О да, хочу, хочу!»

— Хорошо. Но ты должен понять, что я тебе предлагаю.

«Все, что угодно!»

— Тогда смотри.

Неожиданно боль исчезла, но я уже не находился в своем теле. Казалось, я попал внутрь другого человека и смотрю на мир его глазами.

Я закричал от ужаса, увидев, в каком состоянии находился. Вот почему он подумал, что я умер. Все мое тело было покрыто грязью, и его почти полностью скрывал круп лошади. Меня не раздавило окончательно только из-за того, что я упал в неглубокую канаву. Мои глаза были закрыты, лицо почернело от запекшейся крови, волосы слиплись — я получил тяжелое ранение в голову.

Мое внимание привлек пес, едва ли не самый большой из всех, что мне доводилось видеть. У него были длинная черная шерсть и огромные темные глаза. Он посмотрел на меня — точнее, на своего хозяина, — на несколько мгновений прекратил попытки откопать мое тело и завилял хвостом.

— Принимайся за работу, Призрак, — резко сказал мужчина.

Поведение пса изменилось, он ощетинился, но повиновался. Может быть, он сумел разглядеть меня.

Между тем мужчина осмотрелся по сторонам, вынуждая меня сделать то же самое.

Я увидел чудовищную бойню, какую и представить себе невозможно. Мне доводилось участвовать в сражениях, и я знал, каким бывает поле боя, когда все закончено, но ничто не могло сравниться с этим зрелищем. Повсюду лежали трупы и части тел. Вдалеке я заметил солдат, которые разыскивали раненых, чтобы вынести их с поля брани. Там и тут мародеры грабили погибших. Земля была вспахана копытами, сапогами и колесами, среди тел попадалась растоптанные кивера и ремни, яркие пятна синих и красных мундиров, из грязи торчало смятое перо.

И насколько хватал глаз, все вокруг было покрыто диковинным снегом — тысячами клочков бумаги. Письма, дневники, неотправленные послания к семьям, друзьям и любимым. Потерянные мысли десятков тысяч несчастных душ, чьи последние слова разносил по полю сражения ветер.

«Если бы я мог доставить их», — подумал я.

Мой хозяин — а я начал называть его именно так — рассмеялся. Казалось, это был мой собственный смех, и я презирал хозяина за то, что вынужден вместе с ним смеяться над такими вещами.

— Не торопись сердиться на меня, — с усмешкой сказал он. — Твое желание будет исполнено, пусть и не так, как ты это себе представляешь.

Я снова огляделся по сторонам и хотел было спросить: «Кто одержал победу?» Но огромное количество поверженных тел делало вопрос бессмысленным.

— Веллингтон и его союзники, — сказал мой хозяин, вновь услышав мои мысли, и я опять почувствовал, как слова формируются на его языке, ощутил движение его зубов, вибрации в горле и даже дыхание.

Мне показалось, что он говорит с едва заметной горечью.

Тем не менее, несмотря на цену, которую пришлось уплатить, я почувствовал гордость за наших солдат и облегчение: наконец-то Наполеон потерпел сокрушительное поражение. В следующее мгновение я вернулся в свое тело и в темноту.

Все это было лишь фантазией, подумал я, бредом умирающего.

— Так ты уверен, Призрак? — услышал я знакомый голос, но теперь в нем слышалось отвращение.

Пес проделал значительную работу — выгреб из-под меня много земли. Я ощутил теплое дыхание, а потом его зубы стиснули воротник моего мундира. Пес начал тянуть. Я восхищался его силой — мое тело стало медленно перемещаться из-под крупа лошади. Волна боли захлестнула меня, и я снова потерял сознание.

Когда я пришел в себя, то все еще находился на поле сражения. Боль не отпускала, я по-прежнему был слишком слаб, чтобы пошевелить хотя бы пальцем, но все это не имело ни малейшего значения — ко мне вернулось зрение. Прежде всего я увидел Призрака. Он лежал рядом со мной. Голова пса была приподнята, уши стояли торчком. Он смотрел на меня. Мне показалось, что пес обрадовался, когда понял, что я очнулся: он сразу завилял хвостом.

А надо мной со скучающим видом склонился молодой человек. Он был невысок ростом, но отличался мускулистым телосложением. Мне показалось, что ему не больше шестнадцати лет. Впрочем, его глаза наводили на мысль о более зрелом возрасте. Он был превосходно одет, бледное лицо поражало красотой, которую немного портило хмурое выражение. Длинные белые пальцы украшали кольца, в одной руке он держал серебряную фляжку с изящной буквой V. Весь его облик кричал о том, что ему нечего делать на поле битвы.