Нет, такого сна Забаре никогда не приходилось видеть!..

– Иван Николаевич, – умоляюще сказал программист. И без всякой надежды посмотрел на аккуратно подстриженный затылок главного конструктора проекта «Уран».

Конструктор стоял у окна лаборатории и внимательно разглядывал бассейн.

– Больше ждать немыслимо, – сказал он, не оборачиваясь.

– Ну хоть до первого сентября. А?

– Хорошо, Толя. Допустим, мы отвергнем всякое благоразумие и подождем. – Конструктор повернулся к собеседнику. – До осени, как вы предлагаете. А манипуляторы тем временем будут бесконтрольно продвигаться вглубь, дорвутся до магмы, чего доброго… И сгорят. Или взорвутся. Да еще всю готовую продукцию загубят. А вольфрама они там выплавили ни много ни мало…

– Да знаю я, Иван Николаевич, – перебил программист. – Мы же вместе слушали последнюю радиограмму Большого.

– Боюсь, что она и впрямь последняя.

Анатолий задумался. На его лице попеременно сменялись досада от того, что грандиозный проект может остаться незавершенным, а это неминуемо, если конструктор приведет в действие свои намерения, и упрямое стремление довести дело до конца хотя бы ценой риска, и совсем детское желание узнать, что же все-таки произошло. Почему Большой Мозг перестал посылать сигналы?!

– Но запас энергии рассчитан на пять лет, – сделал программист последнюю попытку. – А с момента пуска прошло всего лишь три года. Не мог же Большой растратить энергию так скоро?

– Я в этом не уверен. – Конструктор побарабанил пальцами по подоконнику.

– Большой сумел сам спроектировать рудник. Неужели он не найдет выхода из затруднения, если оно возникло?

– Вы, вероятно, забыли, Анатолий Кузьмич, что уже третий месяц от Большого нет сигналов благополучия.

– Перерывы бывали и раньше, – возразил программист.

– Бывали, милый Толя, – согласился главный конструктор. Но не такие большие. Есть и еще одно обстоятельство. Проект «Уран» – первая в своем роде, я бы сказал, экспериментальная работа. Как бы они не подняли все на воздух, наши питомцы. Одного термоликвита у них там более четырех тысяч тонн. Хотя это и не связано с человеческими жертвами, но стоимость проекта…

– Иван Николаевич! Я говорю от имени всей проектной группы. Давайте подождем хотя бы до…

– Боюсь, все разумные сроки исчерпаны, – покачал головой конструктор.

Орнитоптер, медленно махая крыльями, застыл над курганом. По раскачивающейся лесенке спустились двое.

– Ничего здесь не изменилось за три года, – сказал главный конструктор, жмурясь от яркого солнца.

– А что может измениться в заповедной степи? – пожал плечами программист.

Оба, казалось, медлили, прежде чем приступить к вскрытию шурфа. Шутка сказать, сейчас решается дело их жизни. Что произошло с Большим Мозгом? Не сумел справиться с рудником без помощи человека? Вышли из повиновения манипуляторы? Или, может, просто-напросто испортился передатчик?..

Они медлили, как пловцы, которым предстоит прыгнуть в ледяную воду.

Внезапно программист легко сбежал с холма.

– Ты куда, Толя? Вход не там, – сказал Иван Николаевич.

Конечно, за три года не мудрено забыть, где находится вход в шахтный ствол, искусно замаскированный дерном.

Анатолий уже возвращался, держа в руках какой-то предмет.

– Акваланг? – удивился старший конструктор.

– Бывший, – добавил Анатолий. Розовый пластик маски крошился от самого легкого прикосновения.

– Он здесь, видно, давненько…

– Да, под солнцем и дождями.

– Откуда бы здесь акваланг? – произнес Иван Николаевич, со всех сторон осматривая находку.

– Может быть, упал с пролетающего лайнера? – высказал предположение программист.

Конструктор с сомнением покачал головой.

– Здесь не проходят трассы… Однако ж не будем терять времени.

– Надеюсь, по крайней мере, транспортер в порядке, – сказал программист, когда они шли, сверяясь с планшеткой.

Командная рубка – мерцающий эллипсоид – встретила их полным молчанием. Даже мембрана не издала ни звука. Оба слишком хорошо понимали, что это значит. Большой Мозг мертв, иначе он как-то отреагировал бы на появление двух людей.

Продираясь сквозь заросли трубок, они кое-как добрались до невысокого пульта.

– Ну и наворотил! – сказал конструктор – непонятно: осуждающе или с восхищением. – Настоящие джунгли.

– Мы не ставили никаких условий насчет внешней красоты, напомнил программист. – И потом, рубка не рассчитана на то, что в ней должны находиться люди.

– Погоди защищать. Посмотрим, как он справился с основным заданием. Может, и рудника-то никакого нет, а так, скопище манипуляторов… По сигналам благополучия да по цифрам добычи вольфрама трудно еще судить о том, что сумел сделать Большой Мозг.