— Тихо! — загремел Лука. — Мы здесь в священном месте.

— Верно, — согласился стражмейстер, уже пришедший в себя. — И пусть никто не вмешивается в мои дела! Именем закона, держите их! — Он ткнул в сторону Луки, Русепатациса и Матица. Потом повернулся к могиле и приказал Тантадрую — Именем закона, вставай!

— Тантадруй, я теперь умер! — донесся из ямы упрямый ответ.

— Именем закона, вставай! — Стражмейстер повысил голос.

— Тантадруй, я дошел до могилы и умер! — настаивал дурачок, даже не пытаясь встать.

Непослушание привело стражмейстера в ярость, и он завопил, позабыв обо всем на свете:

— Именем закона, вон из ямы!

— Кто это ревет на ниве вечного отдохновения? — раздался позади всех громкий голос.

Люди расступились, и четыре священника в длинных пелеринах, словно четыре великана, прошли вперед. Стражмейстер выпрямился, насколько это было в его силах, и козырнул:

— Имею честь доложить, дураки дурака закопали!

— Но он еще жив! — быстро добавил Округличар.

— Жив, — подтвердил стражмейстер, — но из ямы вылезать не желает!

Священник подошел к могиле и строго спросил:

— Тантарадра, это что такое?

— Тантадруй, я дошел до могилы и умер! — последовал ответ. — Теперь она настоящая?

— Ооо… — хором протянули чужие священники, качая головами.

— Нет, не настоящая! — ответил свой священник. — Если ты ляжешь в могилу, то не умрешь, а будешь только засыпан землею!

— Тантадруй, только засыпан! — застонал дурачок.

— Да, засыпан! А теперь вставай!

Тантадруй зарыдал во весь голос, но тем не менее встал на ноги, и люди выволокли его из могилы.

Священник вздохнул, вытер пот со лба, плотнее запахнул пелерину и повелительно сказал:

— Теперь вернемся к церкви!

Все пошли вниз. Священники, словно судьи, стояли плечом к плечу, и местный священник велел привести четверых блаженных.

— То, что вы сделали сегодня ночью, — строго начал он, — большой, очень большой грех!

— Это преступление, и они будут отвечать по закону! — вмешался стражмейстер.

— Тьфу! — презрительно фыркнул фурланец. — Raus е patacis, репа и картошка!

— Что? — рассвирепел стражмейстер и ринулся на него.

— Ты сошел с ума! — крикнул ему Лука.

— Доминик, не глупи! — остановил его священник.

Стражмейстер отступил, а священник, подняв руку, пригрозил:

— Чтоб вы у меня никогда больше не ходили на кладбище! Поняли?

— Поняли, и божорно-босерна! — загремел Лука.

— Пажорносерна! — испуганно повторил Матиц Ровная Дубинка.

— Вот так! — кивнул священник. — А сейчас расходитесь. Каждый в свою сторону…

— Господин жупник! — выступил вперед Хотеец. — Разрешите им сегодня побыть у меня, пусть обогреются и переночуют!

— Ты говоришь разумно, Хотеец, — согласился священник. — Но ты слишком поздно вмешался. Я уже сказал то, что сказал!

— Но вы можете изменить решение!

— Я никогда не меняю своего слова! — строго возразил священник. — Я сказал то, что сказал. Сейчас они разойдутся, и каждый пойдет в свою сторону. Ты, Лука, вверх по Соче!

— Книзу! — решительно возразил Лука. — Книзу, и божорно-босерна!

— Ладно, книзу! — уступил священник. — Ты пойдешь кверху, — повернулся он к фурланцу.

— Тьфу! — фыркнул Русепатацис. — Raus е patacis, репа и картошка!

— Ты, Матиц, пойдешь по Баче домой!

— По Баче домой, — послушно забормотал Матиц Ровная Дубинка.

— А ты, — повернулся он к Тантадрую, — по Идрийце и тоже домой!

— Тантадруй, домой! — со слезами в голосе откликнулся дурачок.

— И хорошенько запомни, — торжественно произнес священник, — ты вообще не умрешь!

— Тантадруй, вообще не умру?! — Дрожь прошла по телу дурачка, и все его колокольчики зазвенели.

— Нет! — решительно повторил священник. — Если ты еще захочешь умереть, то не умрешь вообще!

— Тантадруй, я не захочу больше умирать. — Дурачок зарыдал и, умоляюще сложив руки, бросился к нему. — Я не захочу больше умирать!

— В самом деле? — спросил священник.

— Тантадруй, не захочу, не захочу! — кивал головой дурачок и вдруг с надеждой в голосе спросил: — А после я умру?