…Омал встрепенулся. Кажется, он начал задремывать. Так и в воду свалиться недолго… Протерев глаза, он всмотрелся вдаль. В лунном мерцании отчетливо виднелся черный изгиб носовой фигуры и светлые прямоугольники парусов. Длинные серебристо-белые весла вонзались в темную воду. Громада неведомого корабля приближалась к пристани. Омалу стало вдруг неуютно на берегу. Захотелось немедля вернуться в душную комнату и снова завалиться под теплый бок Новы.

Он проснулся оттого, что ослепительный солнечный луч коснулся лица. Омал отодвинулся, но луч продолжал преследовать его. Пришлось сесть на постели, остервенело протирая кулаками веки. Когда растаяли красноватые пятна перед глазами, Омал осмотрел комнату. Ставни были открыты. В воздухе танцевали пылинки. На столе лежали аккуратно сложенные шмотки Джо Бастера. Блондинка пропала. На краешке зеркала висела забытая ею подвязка для чулок.

Вчерашняя ночь была как в тумане. Омал сладко потянулся, зевнул. Слез с кровати, высунулся в окно, за которым шумело жаркое утро. Посвистывая атомными движками, грузовые пескоходы один за другим покидали парковку. На пристани толпились люди и марсиане. Люди казались сущими карликами по сравнению с верзилами-аборигенами.

Омал увидел ночное судно, причаленное к берегу. Паруса были свернуты, весла уложены вдоль бортов. По легким сходням сновали туда-сюда грузчики. Они выгружали тюки непонятного материала, напоминающие рулоны стекловаты, а на борт поднимали что-то вроде великанских коконов. При свете дня судно не казалось таким громадным и таинственным, каким пригрезилось ночью. Обыкновенная парусно-весельная посудина, вроде драккаров или средиземноморских галер.

«Значит, это не сон, – подумал Омал. – Ночь, луны, паруса, тоскливая музыка…»

Ему захотелось немедленно выйти на улицу, смешаться с толпой, поглазеть и послушать. Он кинулся в душевую, наскоро ополоснулся тепленькой водичкой. Почистил зубы при помощи странного приспособления, сочетающего в себе щетку и тюбик, а потом принялся одеваться. Кто-то успел выстирать, просушить и даже погладить белье и вычистить запыленные в пустыне кожаные доспехи. И Омал с удовольствием облачился в них, не забыв портупею с кобурой. Вспомнил о деньгах, которые вручил ему вечером профессор, похлопал по карману. Денег не было.

Ма бахт, Нова…

Он бросился было к двери, но вдруг заметил на тумбочке под зеркалом распечатанную пачку банкнот. Поднял ее, попытался вспомнить, сколько вчера в ней было купюр, и не вспомнил.

«Ладно, – решил он. – Главное, Нова не воровка, она просто взяла некоторую сумму за услуги…»

Он вышел из номера, спустился в бар. И сразу наткнулся на Бердо. Авантюрист восседал за столиком, разглядывая меню. Теперь на нем были джинсы и клетчатая ковбойка, за спиной висела на шнурке широкополая шляпа. Заслышав шаги Омала, Бердо оглянулся.

– А-а, Джо! – воскликнул он. – Ты вовремя. А то я хотел уже послать за тобой парнишку… Присаживайся, сейчас будем завтракать.

Омал опустился на соседний стул. Авантюрист подозвал официанта и продиктовал заказ. Потом подмигнул Омалу.

– Ну как тебе Нова? – поинтересовался Бердо. – Хороша, чертовка?

Омал буркнул что-то невразумительное и уставился в столешницу.

– Брось, не смущайся, – сказал авантюрист. – Не знаю, как там у вас на Земле обстоит с этим делом, а у нас – запросто. Мужчины кочуют с планеты на планету, а женщины следуют за ними. Барменши, кельнерши, официантки, певички, танцовщицы – словом, лунные девушки… Мужчины добывают золото и платину, уран и никель, а женщины помогают им все это весело проматывать.

– Точно так же, – проговорил Омал, – как мы весело промотаем денежки за элизиум?

– Ну что ты, дружище, – отозвался Бердо. – Элизиум в портовых притонах не промотаешь. Он слишком дорого стоит.

– Ты бы рассказал, что это такое, – предложил Омал. – Я слыхом не слыхивал об элизиуме.

Авантюрист усмехнулся. Снял с руки браслет, положил на ладонь:

– Смотри!

Омал уставился на невыразительную побрякушку. Бердо тоже сосредоточил на ней взгляд. Несколько мгновений ничего не происходило. Вдруг браслет разомкнулся. Омал вытаращил глаза. Теперь это уже был не браслет, а просто металлическая пластина, с которой продолжали происходить метаморфозы. С одного конца она утолщилась, а другого – заострилась. Омалу почудилось, что на остром конце образовалась даже режущая кромка. И впрямь, не прошло и минуты, как на ладони Артура Бердо лежал нож.

– Это что, фокус? – спросил Омал. – Или гипноз?

– Не фокус и не гипноз, – заявил авантюрист. – Возьми.

Он протянул нож Омалу. Тот взял бывший браслет осторожно, будто змею. Повертел, рассматривая так и сяк, коснулся пальцем лезвия, зашипел от боли: на подушечке пальца выступила кровь. Бердо хмыкнул:

– Убедился?

– Да уж, – простонал Омал, посасывая порезанный палец. – Как ты это делаешь, Артур?

– Моей заслуги тут нет, – ответил авантюрист. – Браслет сделан из элизиума, металла редкого и потому дорогого. Предметы из него могут принимать различную форму и приобретать разнообразные свойства, в зависимости от желания своего владельца…