— Да. И хочет вновь заслужить благорасположение Наполеона.

Мак тихо присвистнул. Теперь многое становилось понятным.

— Кто входит в число заговорщиков в Англии? Наверняка этот Фуше не связывался с тобой напрямую?

Баптист покачал головой.

— Лорд Фендалл и Руперт Суиннертон являются единоутробными братьями. Их мать Мария-Тереза Круазе была сестрой матери Фуше.

— Значит, Суиннертон и Фендалл — двоюродные братья Фуше. — Мак нахмурил брови. — Ты, кажется, говорил, что твоя семья из той же деревни, что и Фуше?

— Да. Из Ле Пеллеран возле Нанта. Он был старше меня, и я не был с ним знаком. Но его семью я знал. — Баптист передернул плечами. — Вот почему у меня были дружеские отношения с лордом Фендаллом. Ему нравилось слушать мои рассказы о деревне, в которой он, еще ребенком, побывал несколько раз. И мне нравилось, что у нас есть что-то общее. Мне до последнего не приходило в голову, что ему не следует доверять.

— Предполагаю, им хотелось богатства и власти.

— Именно так. Я не знаю подробностей, — сказал Баптист, — но им обоим были обещаны большие поместья во Франции и огромные деньги.

— Ты знал француза, который был убит в клубе?

— Я не знал людей, которых в тот вечер привел с собой Суиннертон. Но Фуше настоял, чтобы в эту группу включили нескольких людей, которые должны были защищать его интересы.

— Но когда ты понял, что случилась беда, почему ты не сообщил об этом властям?

— Чтобы напороться на еще большие неприятности? — цинично спросил Баптист.

— Ты мог бы поговорить с Керклендом.

— Откровенно говоря, я всегда считал его дилетантом, который наслаждается тем, что имеет свой интерес в клубе, не обременяя себя при этом никакой серьезной работой. — Баптист нахмурил брови. — Я его недооценивал.

Впрочем, тут Баптист не виноват, он воспринимал Керкленда таким, каким тот хотел казаться: человеком, которого можно не принимать в расчет.

— К тому же, — продолжал Баптист, — я до сегодняшней ночи не знал, что эта девушка, которую они хотели похитить, была принцесса Шарлотта.

— Я сам никак не мог ожидать, что она появится в «Деймиене» в маскарадном костюме, — согласился Мак. — Ты знал, что затея Суиннертона не удалась?

— Нет, Фендалл ничего не говорил о той ночи, а мне не хотелось спрашивать. Мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое. Но однажды Суиннертон заявил, что я должен поехать сюда и поговорить с каким-то французом, прибывшим с другого берега Ла-Манша.

— Этот мерзавец знал, что ты считаешь меня мертвецом. Вот и хотел, чтобы ты был потрясен, — заметил Мак.

Баптист искоса взглянул на него.

— Вы передадите меня властям?

Мак вздохнул.

— Нынче ночью ты дважды спас мою жизнь, поэтому, думаю, мне не следует отправлять тебя на виселицу.

У Баптиста явно отлегло от сердца.

— Я думал, вы придете в ярость.

— Я в ярости, но если тебя посадят в тюрьму, кто же будет управлять этим проклятым клубом?

— Так вы позволите мне сохранить мое место работы?

— Трудно найти управляющего, которому можно доверять. — Мак прищурился. — Ведь я смогу доверять тебе в будущем, не так ли?

— Да-да! Всегда! — Баптист сделал глубокий вдох: — Англия приняла меня, когда я был беженцем. Я никогда не стал бы сознательно действовать против нее.

— Ты совершил огромную ошибку, но твое предательство не было умышленным, — проговорил Мак и, помедлив, добавил: — Ну а теперь убирайся с моих глаз.

— Будет сделано, — сказал Баптист и протянул ему серебряную фляжку. — Это коньяк. Ваша лошадь находится в загоне. Оседлать ее?

— Хорошо бы, — сказал Мак, довольный тем, что не придется самому беспокоиться об обратной дороге в Дувр.

Он открыл фляжку и позволил себе сделать один глоток. Коньяк обжег горло и пищевод, создав иллюзию тепла. Чувствуя себя слишком усталым, чтобы стоять на ногах, он шлепнулся на один из стульев, стоявших у карточного стола.

— Могу я помочь как-то остановить заговорщиков? — спросил Баптист.

— Скажи Руперту, что я мертв и что мой труп пошел на корм рыбам. И возьми себя в руки. У них не должно возникнуть никаких подозрений. — Мак сделал еще глоток коньяка и подумал: не послать ли с Баптистом записку Керкленду? Нет, не стоит, решил он. Незачем раскрывать истинное лицо Керкленда. — Перед уходом подбрось в огонь еще угля.

Баптист выполнил его просьбу, пламя вспыхнуло ярче, и стало теплее.

— Спасибо, мой друг, — тихо сказал француз, и вскоре Мак остался в блаженном одиночестве.

Нужно возвращаться в Лондон, чтобы рассказать Керкленду о заговоре, но сначала необходимо восстановить силы. Он сложил руки на столе и положил на них голову. Он немного согреется и отдохнет, а потом отправится в Дувр и Лондон.

Глава 39

Уилл Мастерсон осторожно шел по троне, спускавшемся к пещере. Ему не терпелось увидеть брата, но годы службы в армии научили его осмотрительности, когда находишься на неизвестной территории.