— А его не бросят в Ньюгейтскую тюрьму и не сошлют на каторгу? — спросила Кири.

— В этом нет нужды, — сказал Мак. — Он не какой-нибудь закоренелый уголовный преступник, а просто глупый парнишка, который нарастил себе мускулатуру, работая в кузнице отца, и решил, что этого достаточно, чтобы стать чемпионом в Лондоне. А поскольку Керкленд частенько работает, выходя за рамки закона, он иногда имеет возможность принимать необычайно справедливые решения.

Когда экипаж остановился перед домом 11 на Эксетер-стрит, Кэсси проговорила:

— Ты отлично поработала, Кир. Отыскать двоих похитителей — это потрясающий успех.

— Но я не нашла самого главного из них, этого «важного мужика», как его называет Олли, — отозвалась Кири.

— Возможно даже, что за заговором стоит совсем не этот человек, — сказала Кэсси. — Работа такого рода — это как решение головоломки. Будем надеяться, что Роб и Керкленд смогут поставить на место еще какие-то кусочки ее, посадив вместе Олли и Клемента.

Мак знал, что надежда была, хотя и очень слаба.

Олли совсем струсил, когда предстал одновременно перед Керклендом и Кармайклом. Сжимая в руках кружку горячего сладкого чаю, он, явно нервничая, торопливо бормотал:

— Ваш человек, тот, с нашлепкой на глазу, сказал, если я буду на вашей стороне, мне будет послабление.

— Это правда, — подтвердил Керкленд и надолго замолчал. А когда боксер совершенно ошалел от ожидания, он холодно спросил: — Неужели ты не знал, что похищение является не только тяжким преступлением, которое карается казнью через повешение, но и государственной изменой?

Физиономия Олли побелела под слоем грязи и крови, а руки так задрожали, что чай выплеснулся из кружки.

— Нет-нет, сэр! Я этого не знал! Я не изменник!

— Тогда расскажи нам все, что помнишь о покушении.

— Да-да, сэр! Как скажете, сэр!

Керкленд и Кармайкл задавали вопросы. Олли изо всех сил старался отвечать на них, но он почти ничего не знал. После часа утомительного допроса Керкленд решил устроить ему очную ставку с Полом Клементом, хотя и не ожидал от этой затеи ничего серьезного.

— Я намерен свести тебя еще с одним похитителем. Может быть, это заставит тебя вспомнить что-нибудь еще.

Вместе с Кармайклом он повел Олли в камеру Клемента.

— Насколько я понимаю, вы знакомы друг с другом, — сказал Керкленд, отпирая дверной замок и вводя Олли в камеру.

— Ага, это тот француз, — сказал Олли, довольный тем, что может оказаться полезным. — В ту ночь он был вместе с важным мужиком. Что-то говорил ему.

Клемент, лежавший на койке, встал, как только они вошли.

— Действительно, я видел этого молодого человека в ту проклятую ночь, хотя не успел узнать его имя.

— Меня зовут Оливер Браун, — с воинственным видом произнес Олли. — И я не государственный изменник.

— Я тоже не предаю интересов Франции, — с некоторой иронией ответил Клемент. — Я рассматривал свою работу здесь как служение своей стране, так же как это делает солдат.

— Проклятый шпион! — воскликнул Олли, замахнувшись кулаком на француза.

Керкленд перехватил его руку. Оливер Браун, возможно, был не очень умен, но его патриотизм был искренним.

— Ваша встреча пробудила еще какие-то мысли? — спросил он.

Клемент пожал плечами:

— Мистер Браун был нужен нам просто как рабочая сила.

— Француз называл важного мужика «капитаном». Может, он военный, как я и думал, — сказал Олли.

По огоньку, блеснувшему в глазах Клемента, Керкленд догадался, что Олли прав. Главарь был армейским офицером. Еще один кусочек информации, который, возможно, пригодится.

— Капитан был французом?

Олли покачал головой:

— Он такой же француз, как я или вы.

Керкленд был склонен думать, что парнишка принадлежит к числу людей, которые с подозрением относятся к иностранцам, этим и объясняется его неприязнь к Клементу.

— На сегодня достаточно, — сказал он. — Приятных сновидений, месье Клемент.

Он вывел Олли из камеры и запер дверь.

— Вы будете находиться в соседней камере, мистер Браун. Скоро принесут еду. А также полотенце и таз для умывания, чтобы вы могли хоть немного смыть кровь.

Стражник открыл дверь в пустую камеру.