— Нет, это только начало…

Невидимый голос не лгал.

Потому что не умел лгать.

Данька был в этом уверен.

Вот же гад Вонючка! За десять патронов продал товарища с потрохами торговцу живым товаром. Одно утешает, что не пошли впрок предателю «кровавые» деньги. Как нажил, так и потерял. А он-то еще их отобрать у банды малолетних воришек пытался. Восстановить «справедливость». Знал бы, за что в драку ввязался, лучше бы мимо прошел.

А ведь предупреждал отец Павел насчет Семена Степановича. Но как же хотелось поверить в человеческую доброту, как хотелось поскорее встретиться с папкой!

— Встретитесь, — с наглой улыбкой пообещал конфедерат, передавая Даньку в руки елейно улыбающегося морщинистого старика. — Непременно встретитесь, и очень скоро.

— Отец найдет тебя и убьет, — процедил сквозь зубы мальчик, прожигая подлого предателя ненавидящим взглядом.

— Ага-ага, найдет, — закивал Бурый. — Как бы не так. Да от него наверняка уже и костей не осталось. Толкачи до людского мяса ой как охочи…

— Гад!.. — рванулся вперед паренек, но не сумел вырваться из цепких лап обступивших со всех сторон молчаливых незнакомцев.

— Да не кипятись ты, — примирительно вздохнул Семен Степанович. — Рано или поздно все там будем. Так уж устроен этот проклятый мир.

Его глаза стали печальными. Он словно постарел сразу лет на десять.

— Ты на меня зла не держи. Жить-то как-то надо. У каждого свой промысел. Значит, так твоя карта легла. Разве я виноват, что святителю Навуфею для ритуалов понадобился именно такой вот, как ты, ребенок — светленький, лицом и телом чистый? Если бы, положим, брюнет нужен был, то стоять бы сейчас на этом месте дружку твоему, Гарику…

— Он мне не друг! — в сердцах сплюнул Даня. — Продал, будто вещь какую!

— Да уж, болтливым оказался парень, — развел руками Бурый. — Всю подноготную о тебе выложил, пока мы тебя из той норы в туннеле доставали. А ты и впрямь поверил, что я знаком с твоим отцом? Да я от Гарика-то в первый раз о Музыканте и услыхал…

— Гад, шкура! — снова вознегодовал мальчуган. — Я бы ни за что его не сдал!..

— Охотно тебе верю… — усмехнулся конфедерат, поворачиваясь к тихо стоящему в сторонке и не вмешивавшемуся в разговор старику.

— Что, архангел Навуфей, выполнил я свою часть уговора?

Данька знал, кто такие архангелы. Читали они с отцом пару книг из Библии, да и тетя Света частенько рассказывала детям о Боге и его посланниках. Так вот, незнакомый старикашка на них нисколечко не походил. Ни широких плеч, ни богатырской стати, ни огненного меча в руках и крыльев за спиной. И светящееся колечко над головой не висит. Обыкновенный дедок — невысокий, с длинными редкими волосами и такой же негустой бородой, закутанный в грязно-белую простыню. Выцветшие глаза хитро смотрят из-под кустистых бровей. Трясущиеся руки сжимают палку с рогулькой на вершине. И голос хоть и ласковый, а противный.

— Сполнил, Семушка, сполнил, — закивал он, осклабившись и обнажив крупные желтые зубы. — Исполать тебе! Великое дело сделал. За то спасен будешь.

— Ну, ежели еще чего понадобится, дай знать, — протянул ему на прощание руку Бурый, но старик сделал вид, что не заметил этого жеста.

— Гряди, солдатик, гряди. Да благословит тебя Матерь Мира Мария Дэви Христос, — кивнул «архангел». — Проводите его, дети мои.

Двое угрюмого вида мужчин, задрапированные в такие же, как и у Навуфея, сероватые накидки, вышли следом за Бурым.

В полутемной подземной обители духовного главы Великого Белого Братства ЮСМАЛОС остались сам хозяин, усевшийся в высокое деревянное кресло, да еще двое угрюмых незнакомцев, держащих за руки притихшего Даньку.

— Что ж, чада, посланника мы, кажись, раздобыли, — патетично изрек старик. — Пора готовиться к церемонии…

Лет за двадцать до Катастрофы одна несчастная молодая женщина решила избавиться от ростка новой жизни, зародившейся у нее под сердцем. Во время операции по недосмотру врачей вкололи ей слишком много калипсола — сильного наркотика-галлюциногена. Очнувшись после трех дней, проведенных в бессознательном состоянии, несостоявшаяся мать заявила, что видела Бога, ангелов, общалась с ними и получила наставления. Разумеется, ей тогда не поверили. Эпоха была такая, красно-коммунистическая, рациональная, отметавшая всякие «божественные бредни». Но даже обращение к психиатру, который, по существу, просто отмахнулся от проблемы, не изменило убеждения женщины в истинности ее видений.

Вскоре все же нашлись и те, кто ей поверил. Среди них оказался человек, ставший основателем новой религиозной общины. Он организовал первый «крестный ход», распространив во время него десять тысяч листовок с изложением основ веры и провозгласив грядущий Апокалипсис. Тогда же появились и первые последователи — десять человек, в будущем возведенные в сан «апостолов» новой церкви.

Молодая женщина и ее друг посетили Польшу, Югославию, Святую Землю. Здесь, в Иерусалиме, им открылась божественная истина. Возвратившись домой, они провозгласили себя Юоанном Свами (он же пророк Илия, он же Енох, Адам, имевший воплощения в разное время в телах знаменитых исторических и религиозных деятелей народов мира), и Марией Дэви (Богородицей, одновременно матерью Иисуса, его невестой, живым воплощением и дитятей, а, кроме того, Евой, Исидой, княгиней Ольгой и т. д.). Юоанн Свами и Мария Дэви Христос образовали Великое Белое Братство ЮСМАЛОС. Последнее слово происходит от имен создателей церкви и греческого слова «логос» — одного из символических имен Бога в христианстве. Обоснование своей миссии божественная чета усмотрела в «Откровении» Иоанна Богослова: «И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище. Это суть две маслины и два светильника, стоящие перед Богом земли…» [3]