Шрифт:
3/4 Это ужасно, Дима! 3/4 сообщает она громким шепотом. 3/4 У него в глазах смертельная тоска. От него уже пахнет, как от покойника!..
3/4 Ничего-ничего, 3/4 только и нахожу, что пробубнить в ответ, а в душе чувствую нарастающее смятение.
Нет, в таком состоянии я просто не имею права входить к больному. Надо что-то делать… Я вызываюсь проводить женщину до ворот, она молча кивает. Выйдя из дверей больницы, она трясущимися пальцами достает из мятой пачки сигарету и неловко закуривает. Ничего лучше, как молиться, мне в голову не идет. Пока мы идем в клубах сигаретного дыма в сторону остановки автобуса, приходится выслушивать истерические фразы, лишенные смысла. Хотя сказать, что они пусты, было бы неверно: все, что она говорит, пульсирует, как темной кровью, самолюбием. Молитва сбивается на каждом слове, выходит сумбурно и рассеянно. Наконец, автобус увозит женщину, а я возвращаюсь, медленно ступая, и упрямо шепчу слова молитвы.
Снова поднимаюсь наверх, иду по коридору и уже спокойно стучу в застекленную дверь нужной мне палаты. После ответного «да» вхожу и направляюсь к знакомому, хотя и плохо узнаваемому лицу. Про себя произношу: «Господи Иисусе, побудь среди нас!». Юра настороженно глядит на меня затравленными глазами и молча косит взглядом на стоящий рядом стул. Кладу шуршащий пакет на тумбочку, подвинув банки с куриным бульоном и компотом. Он неотрывно буровит меня тяжелым взглядом.
3/4 А ничего, уютно тут у вас, 3/4 произношу чужим голосом, оглядывая четырехместную палату с газетами на окнах вместо гардин.
3/4 Ты тоже?… За упокой тут петь будешь… 3/4 слышу скрипучий Юрин голос.
3/4 Думаю рановато за упокой-то… 3/4 улыбаюсь в ответ.
Это сразу разряжает атмосферу, и дальше говорим уже легче. Даже двое соседей зашевелились на своих койках и дружно зашуршали газетами.
3/4 Бедный, бедный Юра, 3/4 снова улыбаюсь я, глядя на еду, которой уставлены все тумбочки, подоконник и холодильник. 3/4 Это же все теперь нужно слопать!..
3/4 Если бы не наш Маратик, плохо бы нам пришлось, 3/4 улыбается неожиданно в ответ Юра. 3/4 Он как поступил сюда в первый день, открыл холодильник и закричал своей бабе в окно: «Тута жратвы как на базе. Ничего носить не нады!» И каждый день тут пикники устраивает. Отсутствием аппетита он в отличие от нас не страдает. Одно удовольствие глядеть, как он все подряд уплетает.
Юркино лицо освещается добродушием, он приподнимается на локтях, я помогаю ему взбить и приподнять тощие подушки. Также оживленно, как обычную новость заявляет:
3/4 Так ты слышал? Приговорили меня врачи, списали в расход. 3/4 Улыбка вдруг сходит с его бескровных губ, он хватает меня за локоть и сдавленно произносит: 3/4 А самое противное 3/4 так это выслушивать лживые сочувствия и смотреть, как людям противно и страшно видеть приближение смерти.
3/4 Ну, ты Юр, попробуй и их тоже понять… Ведь они тебя любят, переживают, 3/4 лепечу я, всеми силами пытаясь не отводить своих глаз.
3/4 Меня? Да брось ты! Это они своей смерти боятся. А я для них 3/4 как напоминание об этом.
3/4 И это тоже можно понять… Разве можно себя вне Церкви считать готовым к смерти? Ведь после выхода души из тела 3/4 дальше 3/4 идти на Суд Божий. А это ответственно и для праведников. Даже святейшая из святых Богородица просила Сына своего принять душу по смерти. Но ты не паникуй, милость Божия так велика и беспредельна, что даже только уповая на нее, ты получишь великое утешение и послабление на Суде.
3/4 Откуда мы знаем, как там? Кто оттуда возвращался?
3/4 Возвращались «оттуда» многие и рассказывали сходные вещи. Да ведь существует множество книг об этом. Церковь имеет целое учение о посмертной участи души. Я читал их. И ты знаешь, когда это читаешь, то в душе вместо страха животного появляется другое… И это даже страхом назвать неуместно. Это 3/4 ответственность, нежелание придти к Богу грязным, во грехах, как в грязи. Ты понимаешь?
3/4 Послушай, послушай, Дима, ты мне дай это почитать, а?
3/4 Принесу, конечно.
3/4 Когда?.. Ты это... ты расскажи хоть немножко, а?
3/4 Хорошо.
Я собираюсь с мыслями. Вспомнилось про апостола Павла, и я ему рассказываю о его чудесном перерождении из гонителя христиан в первоверховного апостола после встречи на пути в Дамаск с Господом, о его восторге от созерцания Царства Небесного.
3/4 Но если Павел даже не смог найти таких красок и соответствующих слов, чтобы описать Небеса, то блаженный Андрей, например, очень даже подробно описал свои потусторонние впечатления. У меня, во всяком случае, во время прочтения появилась зримая картина.
3/4 Ты это… Обязательно принеси мне, слышь?
3/4 Принесу. Ты вот еще чего послушай! 3/4 увлеченно ерзаю я. 3/4 Можешь ты себе представить мир, в котором нет зла? Нет смерти, болезни, голода, холода, зависти, отчаяния, жадности… Нет, ты мне скажи, можно себе представить, что нет даже печали? А вместо нашего земного солнца – сияние беспредельной славы нашего Господа! Трудно даже вообразить… Это потому, что мы настолько срослись со злом, свыклись с его присутствием, что мир без зла, без греха, без бесов уже и представить себе не можем. А он есть! И первый, кто туда вошел 3/4 разбойник. Да!