Я был счастлив! Меня избили на глазах самой красивой девушки школы, района… да что там - вселенной! А я шагал, как по воздуху, и в сердце невидимые трембиты с литаврами исполняли победный гимн. Зоя легко ступала рядом, часто поглядывая на меня, нежно улыбаясь. Мы говорили о какой-то сущей ерунде, а наши сердца в унисон неустанно твердили: люблю, люблю!

Зоя пригласила зайти к ней в гости. Мое сердце сильно сжалось, потом мягко заныло и рухнуло куда-то в область пяток. Дома обедал ее брат Стас, который очень мне обрадовался. Он стал увлеченно вспоминать концерт рок-музыки, но вдруг осекся:

– Стой. Что у тебя с лицом?

– Пустяки, - улыбнулся я, - бандитский кулак.

– Стасик, Юра меня защищал, - сказала Зоя. - У него может быть сотрясение мозга.

– Не может, - возмутился я, - чтобы чему-то сотрясаться, нужно это иметь.

– Ну не шути так, - оборвала меня Зоя, превращаясь в строгую медсестру.
– Ты, Стасик, давай беги по своим делам, а я займусь раненым.
– Потом повернулась ко мне и скомандовала: - Так, сначала ты, Юра, выпьешь крепкого чаю. Потом на глаз компресс положу. Кажется, еще медные пятаки хорошо…

Стоит ли говорить, что я с готовностью согласился на этот медицинский эксперимент. За мной ухаживала самая лучшая девушка. А я лежал на диване, чувствуя как моего лица касаются ее легкие пальцы, вдыхал молочный ветерок её дыхания и блаженствовал. Если и есть счастье, то вот оно! Рядом и вокруг, как теплое оранжевое облако, из которого она появилась после нокаута.

На моём глазу лежал марлевый компресс, я улыбался, как Деточкин после премьеры «Гамлета». И вдруг, ни с того ни с сего, вспомнил один разговор с Лешкой. Он тогда закрыл дверь своей комнаты, как-то криво улыбнулся и протянул мне пачку фотографий с не вполне одетыми девицами.

– Это я их фотографировал, - гордо сообщил он, ожидая похвалы.

– Какая грязь!
– прохрипел я, чувствуя приближение приступа тошноты.

– Ничего подобного. Очень даже чистые девочки. Все из приличных семей. Хочешь вот с этой сегодня познакомлю. У нее вечеринка будет. Есть возможность стать настоящим мужчиной. Она уже опытная.

– Нет!

– Зря.

– Отстань.

– Как хочешь.

…Резко привстал я на диване и потряс головой, отгоняя гнусные воспоминания. Зоя присела рядом и положила руку на плечо:

– Что с тобой? Тебе плохо?

– Нет, Зоинька, всё хорошо.

Долго смотрел на девушку. Она смутилась. Рядом с ней я испытывал неописуемое блаженство. Мне всё нравилось в ней: глаза, ресницы, пухлые губы, легкий румянец, проступающий на смуглых щеках, каштановые волосы, заплетенные в косу, легкие руки, чуть покатые плечи, упругая фигурка… Даже вот эти округлые колени, которые она прикрывала руками. Даже этот свежий молочный запах её дыхания. Даже белые шерстяные носки, в которых она ходила по дому. Всё! Буквально всё в этой девушке мне нравилось и вызывало восторг. В моем сознании те, раздетые девицы с фотографий, и Зоя никак не соединялись. Конечно, я помнил её в спортзале на уроках физкультуры и гаденькие шутки, которые отпускал Лешка по поводу ее

– Зоя, можно с тобой поговорить на одну очень щекотливую тему?

– Попробуй, - выдохнула она, еще больше смущаясь.

– Мы взрослеем, - начал я медленно, осторожно подбирая слова.
– Мои друзья уже попробовали на вкус запретный плод. Вокруг меня постоянно звучат разговоры на эту тему. А мне все это противно. Понимаешь?

– Да, Юра. Мне это знакомо. Может поэтому я почти всегда одна.

– Скажи честно, как другу. Ведь ты, наверное, тоже чувствуешь эти взрослые желания?

– Да, конечно, - кивнула она, не поднимая глаз. - Я ведь живой человек.

– И как ты с этим справляешься?

– Я сказала, что я тоже живой человек. Но я не животное, понимаешь?

– Да, конечно.

– Значит, нужно научиться эти… желания как-то обуздывать. Наверное, этому нужно учиться, как учатся ходить, говорить, готовить обед. Просто научиться… для того, чтобы не потерять человеческий облик. Чтобы будущему супругу в глаза смотреть было не стыдно.

– Спасибо, Зоя. Тебе, наверное, непросто было говорить об этом?

– Ну, в общем, да.
– Она подняла глаза и положила руку мне на предплечье.
– Но с тобой это не так трудно, как с другими. Ты умеешь понять девушку. Я тебе доверяю. Полностью.

– Спасибо, - кивнул я, едва сдерживая подступившую к сердцу волну теплой нежности.

– Ну что, дорогой гость, - вспорхнула она, легко вставая с дивана, - не пора ли мне тебя накормить? А то ведь на чае долго не протянешь. Вставай, Юрик, пойдем в столовую.

Мы зашли в ванную, помыли руки под струей воды, побрызгались по-детски, вытерли руки одним полотенцем. В просторной кухне-столовой сел за круглый стол, а хозяюшка засуетилась между холодильником и плитой.