Она чуть не силой потащила Григория к его подъезду. На миг, перед входной дверью, оглянулась: Эдуард Орехов стоял, держась за качели, и смотрел ей вслед. Взгляд его ничего не выражал, словно он уставился в пустоту…

Дома у Григория Агния попыталась помочь ему, но тот сделал все сам – смыл с себя грязь, обработал те места, на которых была содрана кожа, каким-то спреем, на ушибы и кровоподтеки нанес мазь.

– Больно? – содрогаясь и морщась, Агния наблюдала за всеми его манипуляциями.

– Грелку со льдом принеси, пожалуйста, из морозилки… Спасибо. – Григорий приложил грелку ко лбу, произнес с коротким смешком: – Хорошо я головой поработал… Ничего, она у меня крепкая. Внутри – кость!

– Ты еще шутить! – взвилась Агния. – Я такого ужаса еще никогда не видела… Тебе надо в больницу, срочно!

– Зачем? Я сам врач. У меня впереди два дня выходных – отлежусь. Буду потом как огурчик.

– А вдруг что-то серьезное…

– Нет ничего серьезного, я знаю! И вообще… Обычное дело – два мужика подрались. Что такого? Совсем неженками стали люди… Раньше стенка на стенку ходили – и ничего!

– Ой, даже слушать не хочу… – Агния опять сморщилась, зажав уши руками.

– Агния… Агния, он… что он там говорил про Марину? – Григорий лег на диван, удерживая у лба грелку.

– Правду. Это он был ее любовником. Вернее, она его любила, а он ее – нет… Я думаю, она из-за этого руки на себя наложила.

– И ведь молчал… Он мог спасти ее, а погубил! – со злобой прошептал Григорий.

– Ты не понимаешь… – перебила его Агния. – У меня такое странное ощущение, что только одна я понимаю Марину, только я одна ее чувствую…

– И что же ты чувствуешь? – насмешливо спросил Григорий.

– Я уже говорила об этом – что счастья нет. Любят тебя или нет, любишь ли ты… Все равно все закончится плохо! Посмотри вокруг – так мало людей счастливых! И те, кто вместе, это не счастливые, нет… это самые терпеливые! – мрачно, очень серьезно произнесла Агния. – Марина любила Эдуарда… Но она знала, что, даже если он и ответит ей взаимностью, даже если он ее и полюбит, все кончится плохо!

– Да почему?.. Откуда ты знаешь? – раздраженно возразил Григорий.

– Он бы ей все равно изменил! Вернее, изменял бы, многократно, не один раз… Может быть, не бросил бы, но… Он такой! И ты такой.

– Я не такой, – Григорий скинул грелку, сел, посмотрел на Агнию печально, заплывшим глазом. – Я люблю тебя.

– Любишь… ну и что? – Агния замотала головой. – Все равно ты рано или поздно сделаешь мне больно… – Она почувствовала, что плачет. – Рано или поздно ты изменишь мне… с другой женщиной!

– Здрасте! С какой стати?

– С такой… потому что ты мужчина. Потому что так устроена жизнь. Прожить чисто и честно – только в сказке можно! А я так не могу… Я умру… Я ужасно, ужасно ревнивая! – закричала Агния – слезы уже градом лились у нее из глаз.

– Я тебя тоже ревную. К Эдьке Орехову… Но я от своего счастья отказываться не собираюсь. Я люблю тебя, я буду за тебя бороться. Я и за Марину боролся – до последнего… Ой, блин… – Григорий застонал, поморщился и снова водрузил на лоб грелку.

Они помолчали.

– Ты был у моего отца? – тихо спросила Агния.

– Да, старик сильно не в духе. Заходил к нему два раза, и оба раза он пытался спустить меня с лестницы. Я искал тебя.

– Старик… Скажешь тоже, – усмехнулась Агния. Но спохватилась и с волнением спросила: – Он выглядел расстроенным, подавленным, несчастным?

– Он выглядел окончательно чокнувшимся.

– Это нормально, – подавленно произнесла Агния. – Ладно, я пойду.

– Куда?! – Григорий опять вскочил.

– Ляг! Я живу у подруги. Все в порядке. Я должна вернуться к ней – завтра у нас автобусная экскурсия по Золотому кольцу. Вставать рано утром…

– К черту Золотое кольцо! К черту подругу! Я тебя не пущу! Ты… ты моя.

– Нет, я поеду, – упрямо произнесла Агния. – И не смей мной командовать – мало мной папаша командовал!.. – с досадой воскликнула она. Потом добавила уже спокойней: – Я вернусь, честное слово. Я вернусь к тебе.

Григорий помолчал. Потом произнес мрачно, недовольно:

– Ладно, поезжай, если так приспичило… Адрес дай твоей подруги и телефон.

– Я сама тебе позвоню, как приеду. Я обещаю!

– Хорошо. Только не кричи… в ушах звенит, – поморщился Григорий, снова попытался встать.

– Ты куда?!

– Я провожу тебя.

– Нет! Сама…

– Но там Орехов…

– Орехов раны свои зализывает, ему не до меня сейчас… – Агния подошла к окну, оглядела двор. – Никого.