Шрифт:
В этот момент на крыльцо вышел Гагарин.
– Иванка! – резко позвал он.
– Я сейчас… – крикнула она.
– Никуда ты не пойдешь. – Крюков вдруг заграбастал Иванку, одним движением поднял на руки. – Эй, князь! Не поможешь мне – больше не увидишь свою девушку!
– Что ты делаешь, Вова! – возмутилась Иванка. – Пусти немедленно!
– Крюков, отпусти ее! – краем глаза Иванка успела заметить, как Дмитрий быстро спускается по ступеням.
Но больше Иванка ничего не успела увидеть – Крюков, стиснув ее что было сил, стремительно влетел на заднее сиденье своего огромного черного джипа.
Дверца захлопнулась.
Иванка, лежа на заднем сиденье, еще успела услышать голоса снаружи, какой-то шум, потом на переднее сиденье прыгнул водитель, тоже хлопнув дверцей, и джип сорвался с места…
«Пес цепной… – Дмитрий с трудом сел, прикоснулся ко лбу, посмотрел на ладонь – кровь. – Это я головой приложился о дерево, когда падал. Ничего, заживет».
– Дмитрий! Что случилось? – к нему уже бежал Ибрагим, с топором в руке.
– Все в порядке… – Гагарин встал. От удара телохранителя слегка гудело в голове. Они, бодигарды Крюкова, так и не подпустили его к машине. Короткая потасовка закончилась ничем – машина с Иванкой уехала, а его, победителя «Дуэли магов», оставили валяться в снегу…
– Били? Ой, били – вон кровь течет, – запричитал Ибрагим. – Ворота опять сломали, тебя били, девушку украли… Что за жизнь пошла! Сильно били-то?
– Ерунда, до свадьбы заживет…
– До какой свадьбы? – от возмущения голос Ибрагима звучал фальцетом. – Ивановну-то увезли!
Дмитрий отмахнулся. Они вернулись в дом.
«Полицаям здешним звонить бесполезно, – смыв с лица кровь, размышлял Гагарин. – У Крюкова все куплено. Штурмом брать дом макаронного короля? Н-да… Тут надо что похитрее измыслить!»
Он зашел в свой кабинет, сел в кресло и задумался уже всерьез.
«К мэру обратиться? Нет, Крюков у мэра в крестных ходит… Идти выше? Пожалуй, надо связаться с губернатором. Губернатор меня знает, не станет отмахиваться… Это же надо, беспредел хуже, чем в 90-х – человека среди бела дня похищают!»
– Похищают… – вслух произнес Гагарин и дернулся, точно от удара током. Собственно, а чему тут удивляться? Он входил в транс и теперь платит по счетам… У него украли, отняли то, что было ему дорого.
Он только что заплатил.
Когда Гагарин наконец осознал, что мистическая транзакция все-таки свершилась, он пришел в холодную ярость.
– Что ж такое… Сволочи! – обращаясь неведомо к кому, сквозь зубы зарычал он. – Что творите, а? И ее отняли…
Только сейчас он понял, насколько дорога ему Иванка. Он понял, что ее любит… Любит так, что ради нее готов пожертвовать всем. Не жалко. О чем тут думать?
Выход есть. Очень простой.
И в этот момент зазвонил телефон.
– Алло!
– Князь, ты? Ну как, надумал? – Крюков.
– Надумал, Владимир Владимирович.
– И что?
– Я готов вам помочь. Я буду искать Риту.
– Отлично. Отлично! Жду у себя.
– Денег мне не надо, – спокойно произнес экстрасенс. – Только дайте обещание.
– Какое? – охотно отозвался макаронный король.
– Вы отпустите потом Иванку. Со мной.
Пауза.
– Ладно. Ладно, черт с тобой… – со злостью произнес Крюков, и в трубке зазвучали короткие гудки.
Владимир Крюков принадлежал к тем людям, которые, что называется, сами себя сделали. Энергия, жажда деятельности, желание свернуть горы всегда распирали его, паренька из простой рабочей семьи.
Он был активистом, заводилой класса – сначала пионером, потом комсомольцем. Особые способности к учебе у Володи так и не проклюнулись, и потому он точно знал, что после школы и армии пойдет к отцу на завод.
А куда еще – Дольск в те советские времена был, как теперь говорят, моногородком. Все, кто в нем жил, работали на оборонном заводике. Все обеспечены, у всех все есть, все хорошо.
Но потом в Дольске стало происходить что-то странное, словно его кто сглазил… Опустели полки в магазинах, все беднее и безысходней делался быт. И заказов у заводика все меньше.
Поскольку все это происходило постепенно, то на перемены поначалу не обращали внимания. Ну, дефицит – подумаешь… Социалистическая плановая экономика – то густо, то пусто.
Но «густо» все не наступало. И чем дальше, тем хуже. А потом грянула перестройка. И жить стало еще тяжелее.
Когда Володя вернулся из армии, завод уже не работал на оборонку. Там теперь делали кастрюли и сковородки. Правда, денег в доме от этого больше не стало. Мать болела (возраст!), работать уже не могла, ей инвалидность дали.