Шрифт:
Петя шёл с бабушкой по набережной, подошвы шуршали по шершавому тротуару. Ветер гнал по небу тучи, а по земле — пыль.
Вдруг что-то нежное, холодное тронуло Петину щёку. Что-то совсем не похожее на сухую пыль. Вот они — взлетают и ныряют. Они, правда, ничуть не похожи на пыль. Белые-белые, чистые-чистые и очень тоненькие. Они собираются стайками у края тротуара, как будто белый пушистый мох вырос тут в одну минуту.
Это снежинки! Это снег! Снег! Снег! Теперь уже скоро папа и мама будут здесь, с Петей.
До их приезда остаётся всё меньше дней. Ещё день прошёл, ещё…
И вот осталось только три дня.
Бабушка собрала Петины вещи, и дед отвёз Петю с бабушкой на такси в папину-мамину квартиру. Тут они будут прибираться, тут они будут встречать папу с мамой.
Петя ходил по квартире и всё узнавал. Здесь пахло домом, Петиным домом, и хотя запах был слабый, больше пахло пылью, Петя радовался. Розовые стены с домиками. Петя вспомнил: когда стены оклеили, он всё просил: «Мама, почитай стенку!»
Петя вошёл в тёмный уголок в передней. Там он ещё давно отодрал обои. Папа уехал, Петя ничего не сказал ему про обои. Папа приедет, Петя скажет. Они возьмут у деда клей и вместе подклеят обои.
Вот папин-мамин диван, жёлтый с серым. Вот их пианино, стоит и молчит, ждёт, когда мама сядет поиграть, а Петя с папой встанут на четвереньки и пойдут под музыку медведями.
— Где же папа с мамой? — громко сказал Петя.
Петя вытащил ящик со старыми игрушками и стал разбирать их. Вот поломанный, мятый кузов от какой-то машины. Что это было? Трамвай? Нет, трамвай красный, а это зелёное. Автобус? Нет, у автобуса кабина не такая. Петя порылся, порылся и нашёл для машины четыре колеса.
Только все разные. Ничего, пусть всё-таки машина стоит на колёсах. Петя насадил колёса и долго выправлял карандашом продавленный кузов.
Петя снова запустил руку в ящик и вытащил чьё-то круглое туловище. Кто же это?
Петя перерыл весь ящик и нашёл: оранжевую куртку, ноги в оранжевых штанах и голову в оранжевом колпаке. Руки тоже нашлись. Это клоун! Что же он весь развалился, растерялся?
Это сделал Петя. Только давно, когда ещё был маленьким. Петя взялся за клоуна, попыхтел, попыхтел и собрал всё-таки, закрутил все проволочки, и клоун опять стал весь целый.
А вот кролик! Белый кролик! Пушистый кролик! Он умеет скакать. Только ключ у мамы. Она сама заводила кролика.
— Ах ты, трусишка! — говорила мама и гладила кролику уши.
А Петя не соглашался. У кролика только уши трусливые, а ножки у него храбрые! Он скачет прямо к Пете и не боится.
Папа и мама
Бабушка посмотрела на диван. Там стояла машина, она скривилась набок — колёса-то разные! Там сидел оранжевый клоун, весь собранный, и ещё кролик.
— Петя, зачем они здесь? Твои игрушки должны быть в твоём ящике!
— Пусть папа-мама увидят, что я их починил, — сказал Петя, — а кролика мама заведёт.
— Ну ладно, пускай, — согласилась бабушка.
Петя и бабушка доставали с полок разные вещи и вытирали с них пыль. Мама не давала Пете своего фарфорового ёжика, боялась, что Петя разобьёт, а теперь даст — Петя большой! И книжки свои папа с мамой не давали — Петя запачкает. А теперь дадут. Он не запачкает, он понимает.
Петя с бабушкой всё вытерли, всё разложили, всё расставили, и Петя лёг спать. А утром начнётся тот день, когда приедут папа с мамой.
Петя проснулся и посмотрел на розовые домики на стенах, на солнечный квадрат на ковре. Петя встал сегодня без папы с мамой в последний раз!
После завтрака Петя с бабушкой пошли в цветочный магазин.
— Я хочу вон те, розовые, — сказал Петя.
Розовые мохнатые цветы завернули в прозрачную бумагу. На улице снежинки садились на бумагу и не холодили цветы!
Пришёл дед. Петя не хотел обедать без папы с мамой, не хотел днём спать. Вдруг приедут, а он спит. Дед позволил не обедать и не спать, хотя бабушка на него рассердилась.
Петя сидел с дедом на диване, умытый, причёсанный, в синем костюмчике, и всё смотрел, смотрел в переднюю, ни во что не хотел играть, не хотел читать книжку, а папы-мамы всё не было.
Но вот тихо отворилась дверь, и Петя увидел в передней чьи-то мохнатые лапы и высоко над ними — мохнатую голову. Лапы тихо протопали к дивану. Петя крепко зажмурился. Кто это берёт его на руки? Так мягко, так удобно никто его больше не может взять! Петя открыл глаза и сказал:
— Сними эту шапку, мама!