–Хорошо, что Даниил не придумывает кулинарные рецепты, а то бы у врачей резко работы прибавилось, – сказала я.

–Интересно, а на сколько лет помолодела бы эта старуха? Знаешь, я читала, что Клеопатра до конца жизни выглядела не старше двадцати пяти, потому что каждый день пила грудное молоко. Может быть, эта ведьма творит такие злодеяния только потому, что не знает о достижениях современной косметологии? Надо, чтобы ей кто-нибудь рассказал о липосакции, подтяжке лица, кремах там разных, молочке…

–Ага, надо этой карге посоветовать какое-нибудь косметическое молочко на основе серной кислоты! – съехидничала я, и остаток дня мы с Машей провели в разговорах о секретах красоты.

Ночью я проснулась от странного голоса, невнятно раздававшегося откуда-то сверху. Я хотела встать, чтобы выяснить, что же или кто же мешает мне спать, но подняться не получалось. Не то от усталости, не от лени, но все тело было как чужое и не желало меня слушаться. Я немножечко полежала, думая, что вскоре вновь станет тихо, ведь на дворе все-таки ночь-полночь. И тут я с удивлением отметила, что лежу вроде как не на своей кровати, а на чем-то жестком, неудобном, будто бы деревянном. Этот вывод и заставил меня приоткрыть сонные глаза.

Вокруг горело множество свечей. В первый момент их желтое пламя показалось таким ярким, что я зажмурилась. Вновь открыв глаза, я поняла, что лежу в гробу, по краям гроба пылают свечи, а вокруг собрались какие-то люди в длинных черных балахонах с капюшонами, опущенными так, что не видно лиц. Один из них и бормотал слова, которые я никак не могла как следует расслышать.

Я поднялась на дрожащие ноги и осторожно, чтобы ночная рубашка не вспыхнула от пламени свечей, вылезла из гроба.

–Кто вы? Где я? Что вообще происходит? – заговорила я, но никто мне не ответил. Казалось, они вообще не заметили, что я покинула свое место. Желая получить ответ хотя бы на один из вопросов, я попыталась заглянуть под надвинутые капюшоны, но видно ничего не было. Растерянно озираясь вокруг, я медленно приблизилась к говорящему человеку и, набравшись смелости, схватила край его черной одежды и резко дернула вниз. Под балахоном вместо бородатого старца было лишь черное расплывчатое облако. В одно мгновение облако это выросло до необъятных размеров, и на меня обрушилась кромешная тьма.

Телефонный звонок яростно заливался в коридоре. Похоже, ночью меня посетил очередной кошмар. Бросив взгляд, на руке ли колечко, я поплелась к трезвонящему аппарату.

–Ирка, это я, – услышала я грустный голос Байковой. – Я заболела.

–В такую жару? – обалдела я.

–Ага, – вздохнула Светка. – Температура тридцать восемь. Так жаль! Карьер для меня отменяется. Ах, а я бы вам там рассказала о Злате Беляевой из «А» класса, мне про нее Даша Ермолова рассказала, которая во второй школе учится. Помнишь ее?

Никакой Даши я не помнила, но сказала «угу», чтобы сделать приятное болеющему товарищу и поскорее отправиться досыпать. Светка могла начать описывать мне эту Ермолову, и процесс повествования заметно бы растянулся. Байкова проверещала о том, что у Златы новый парень, и я отправилась в кровать, чтобы еще немного полежать.

Но вскоре позвонила Никитина и сообщила о новых проделках Даниила.

–Чернышева, ты представляешь, что сделал этот оболтус! – кричала в трубку Мария.

–Составил меню для ресторана: три ложки земли смешать… – хотела пошутить я, но подруга меня перебила:

–К двери моей комнаты в данный момент прикреплен скотчем листок с посланием:

Дорогая сестра Маха!

Так как ты вчера на пятьдесят минут лишила меня свободы, то я решил, что имею полное право обидеться и наказать тебя, Манюня.

До встречи во второй половине дня. Я.

Р. S. Обувь даже не ищи – не найдешь (это и есть наказание). Твой брательник Д. Никитин.

–Как тебе это, а? Придушить его мало! – На заднем плане раздался какой-то громкий звук, будто Мария со злости пнула ногой стену. – Весь дом обыскала – нет! Всю мою обувь куда-то запрятал, остались только зимние сапоги! Паразит! Явится, я ему голову оторву! Слушай, а вдруг он ее сейчас кому-нибудь подарит?

–Кому? Я думаю, у Даниила нет подружек нашего возраста, – попыталась я успокоить Машу.

–Да мало ли, может, кому-нибудь другому отдаст. Даниил же очень добрый, ему моих вещей ни для кого не жалко! Эх, прощайте мои босоножки, шлепанцы любимые, кроссовки… Ой, а вдруг он их сожжет с ритуальной песней? Представляю, как он скачет вокруг костра и орет что-то типа «изгиб сандали модной, как ты сгораешь нежно» или «гори, гори ясно, моя кроссовка»!

–Значит, ты ко мне не придешь? Значит, я сегодня буду целый день сидеть в квартире одна? – вдруг вспомнила я о собственных неприятностях.

–Естественно, – вздохнула Манюня. – Нет, ну, если ты, конечно, очень хочешь, я могу и босиком пойти, но думаю, что полдня ты выдержишь в обществе телевизора. Данилка должен вернуть вещи после обеда… Ну, или, по крайней мере, я на это надеюсь.

Мы обе как-то грустно замолчали.

–А ты позови к себе Светку, – продолжила Манюня. – Думаю, она с радостью придет и расскажет тебе кучу новостей.

–Света заболела. Она мне уже звонила сегодня утром.

–Ох, ну, значит, мы с тобой временно оказываемся в изоляции, – вздохнула Никитина. – Ладно, если в окно увидишь моего неуловимого мстителя, то крикни ему, чтоб направлялся домой, пока я тут еще не совсем рассвирепела.