Шрифт:
– Надо показывать коллективный разум, не восхвалять одну личность. Хватит с нас культов.
Через месяц после ухода Хрущева, 16 ноября 1964 года, состоялся пленум ЦК. С докладом выступил Подгорный. Заметим: это редчайший случай, когда доклад на пленуме поручали сделать не первому секретарю.
Доклад Подгорного назывался так: «Об объединении промышленных и сельских областных, краевых партийных организаций и советских органов». Тем самым было покончено с одной из главных хрущевских идей – разделить областные партийные комитеты на сельские и промышленные.
После отставки Никиты Сергеевича два обкома опять сливали в один. В каждой области создавалось оргбюро по объединению партийных комитетов. Предстояло решить, кто из двух первых секретарей станет хозяином области и что делать с другим. Как правило, секретари промышленного и сельского обкомов успевали перессориться.
Парткомы производственных колхозно-совхозных управлений преобразовали в районные комитеты партии. Новое руководство восстановило проверенную сталинскую систему управления.
На пленуме обсуждался еще один вопрос, о котором рядовых коммунистов не сочли нужным оповестить.
В председательское кресло пересел Подгорный:
– Переходим, товарищи, к следующему вопросу – об итогах переговоров и консультаций с некоторыми братскими партиями, которые состоялись в ноябре сего года в Москве. Слово предоставляется товарищу Брежневу.
Леонид Ильич коротко доложил о беседах с товарищами по мировому коммунистическому движению, которые приезжали узнать, что означает отставка Никиты Сергеевича Хрущева.
Подгорный спросил для проформы:
– Товарищи, будем ли мы открывать прения по сообщению?
В самой постановке вопроса уже содержался ответ. Зал соответственно реагировал:
– Нет.
– Тогда, товарищи, есть предложение принять такое решение, если оно будет приемлемо, – сказал Подгорный. – Давайте его обсудим.
Он зачитал:
«Заслушав сообщение первого секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева об итогах переговоров и консультаций с некоторыми братскими партиями, пленум ЦК КПСС постановляет – одобрить деятельность президиума ЦК КПСС на переговорах с делегациями братских партий».
– Правильно, – дисциплинированно откликнулся зал и даже стал аплодировать.
Подгорный спросил:
– Добавлений, поправок каких-нибудь нет?
Поправок не оказалось.
– Тогда будем голосовать, – объявил Подгорный. – Кто за проект решения, который я зачитал, прошу поднять руки. Прошу опустить. Кто против? Кто воздержался? Принимается единогласно.
Брежнев, поменявшись с Подгорным местами, сказал:
– Я хотел бы предложить следующее. Мы в информационном сообщении о пленуме ЦК не будем упоминать, что Брежнев выступал по этому вопросу. Это не нужно. Это первое. Вы с этим согласны?
Пленум не возражал.
– И второе, – продолжал Леонид Ильич. – Исходя из сложности и важности вопросов и в первую очередь из принципов нашей партийной дисциплины и порядка, мы обращаемся еще раз ко всем вам, и к себе и к вам, с таким призывом. Давайте, товарищи, впредь строжайшим образом придерживаться того, что это является достоянием только членов ЦК, кандидатов в члены ЦК и членов Центральной ревизионной комиссии. Мы считаем своим долгом сказать об этом потому, что, к сожалению, имели место нежелательные факты. Не успели мы обсудить важный вопрос, о котором не должны знать посторонние, как на второй день агентство Рейтер сообщает о том, что происходило. Порой это создавало нам немалые затруднения и наносило серьезный вред делу. Поэтому хотелось бы быть уверенным, что все мы как члены нашей великой партии будем свято хранить партийную тайну, особенно когда члены ЦК подчеркивают важность неразглашения того или иного вопроса…
Режим секретности распространялся и на членов Центрального комитета. Формально они были допущены до высших секретов. Члены ЦК получали протоколы заседаний политбюро. Фельдъегери привозили им большие красные книги, когда одну, когда две, когда сразу три. За них расписывались в специальных документах.
– Но на самом деле в этих протоколах ничего секретного не было, – рассказывал мне Николай Григорьевич Егорычев, который был первым секретарем Московского горкома и членом ЦК. – В них фиксировалось, например, решение обратиться с каким-то заявлением, потом его публиковали, или назначить кого-то послом, или разрешить такой-то республике провести такое-то мероприятие… А чаще всего было написано так: вопрос номер такой-то – смотри «Особая папка». Все вопросы обороны, военно-промышленного комплекса, внешней политики – этого членам ЦК знать не полагалось…
Отставки и назначения
На пленуме из кандидатов в члены президиума ЦК перевели тех, кто сыграл ключевую роль в свержении Хрущева – Шелеста и Шелепина. Повышение получил и секретарь ЦК Петр Нилович Демичев, он стал кандидатом в члены президиума. Нескольких человек, например председателя КГБ Семичастного, перевели из кандидатов в члены ЦК.
Расстались с теми, кто считался слишком близким к Хрущеву.
С должности секретаря ЦК по сельскому хозяйству убрали Василия Ивановича Полякова. Он учился в Воронежском сельскохозяйственном техникуме и два года работал агрономом в МТС. Потом его послали учиться в Ленинградский институт журналистики, и с тех пор он работал в прессе. В начале 1960-х его назначили главным редактором газеты «Сельская жизнь».