Прослушивались все телефоны Семичастного, за ним следили украинские чекисты и обо всем информировали Москву.

На очередном съезде компартии Украины бывшего председателя КГБ намеревались сделать членом ЦК, ему это полагалось по должности. Москва выразила недовольство. Шелест объяснил Брежневу, что Семичастного придется избрать в украинский ЦК, потому что он все-таки первый заместитель главы правительства.

Брежнев возразил:

– Да, он первый зам, но не все же заслуживающие того могут быть членами ЦК.

Уже ночью напечатали новые списки будущих членов ЦК компартии Украины, вычеркнув фамилию Семичастного. Его – единственного из заместителей главы правительства – не сделали даже депутатом, хотя это полагалось ему по рангу.

Семичастный тяготился работой на Украине, просил подыскать ему занятие по душе. Отказ следовал за отказом, хотя внешне Брежнев относился к нему доброжелательно. Леонид Ильич снимал с должности, убирал из политики, выставлял из Москвы, но не добивал.

– Брежнев раз или два приезжал на Украину, – вспоминал Владимир Семичастный. – Один приезд хорошо помню. Вдруг в аэропорту он меня нашел. Обнял меня и при всем народе ходил со мной. Он же артист был. Анекдоты мы друг другу рассказывали. По Киеву прошел слух, что меня в Москву забирают. Но это был слух.

Когда у Семичастного случился обширный инфаркт, он провалялся в киевской больнице четыре месяца. За это время написал Брежневу три письма. Семичастного пригласил Черненко и стал подбирать ему работу. Но в политику Семичастный не вернулся. В мае 1981 года его утвердили заместителем председателя правления Всесоюзного общества «Знание». На этой должности он и работал до пенсии.

Следующим Брежнев убрал первого секретаря Московского горкома Николая Григорьевича Егорычева, одного из самых молодых руководителей партии.

Вначале Брежнев благоволил к московскому секретарю, видел в нем опору. Звонил вечером – после пленума, на котором делал доклад:

– Ну, Коля, как я выступил?

Егорычев дисциплинированно отвечал:

– Доклад замечательный, хороший анализ.

– Может, ты тогда завтра тоже выступишь?

– Я готов.

Потом отношения испортились.

Егорычев рассказал мне такой эпизод. По Москве стали ходить слухи. Только пройдет заседание президиума ЦК, а уже по городу говорят о его решениях, о вопросах, которые обсуждались. Как-то Егорычев зашел к Леониду Ильичу, тот пожаловался:

– Николай, никак не можем понять, откуда утечки. Поручи своим ребятам. Может быть, они найдут?

Егорычев пригласил начальника Управления КГБ по Москве и Московской области, пересказал разговор с Брежневым и попросил:

– Поищи.

Примерно через неделю тот пришел к Егорычеву расстроенный:

– Николай Григорьевич, беда!

– Что такое?

– Нашли мы этот источник. Сидит в гостинице коридорная, молодая девка, она все это и разносит.

– А откуда же она знает?

– Она подруга дочери Леонида Ильича. Днюет и ночует в этой семье.

Егорычев пришел к Брежневу и сказал:

– Нашли!

– Ну и кто?

– Гоните из вашей семьи такую-то.

Брежнев покраснел и замолчал. Егорычев не стал интересоваться, какие у них там были отношения. Только сказал:

– Леонид Ильич, я дал указание все эти материалы сжечь. Но вы все-таки ее гоните…

В декабре 1966 года готовился торжественный вечер по случаю двадцатипятилетия разгрома немцев под Москвой. В столицу пригласили представителей всех городов-героев. Егорычеву позвонил секретарь ЦК по кадрам Иван Капитонов. У него была одна претензия:

– Почему не позвали никого из Новороссийска?

– Это не город-герой, – ответил Егорычев.

– Но там же воевал Леонид Ильич! – многозначительно произнес Капитонов.

– Хорошо, пригласим, – кивнул Егорычев.

– И надо предоставить им слово, – настаивал Капитонов.

– Нет, это нельзя.

– Но там же воевал Леонид Ильич! – с еще большим напором сказал Капитонов.

– Если мы это сделаем, мы только повредим Леониду Ильичу.

Собрание прошло очень успешно. На нем присутствовал маршал Жуков, встреченный овацией.

В «Правде», в то время главной газете страны, собирались широко осветить это событие, подготовили целую полосу для выступления Егорычева, а опубликовали только небольшой материал. Выяснилось, что Брежнев остался недоволен Егорычевым. Фамилия первого секретаря ЦК КПСС в докладе была упомянута только один раз.

– То, что я ушел в период расцвета Москвы, было неожиданностью даже для самых близких мне людей, – говорил Егорычев. – А я был к этому готов. Я их всех закрывал своей спиной, и они считали, что у меня с Брежневым отличные отношения. Но все было гораздо сложнее. Брежнев, видимо, считал, что я претендую на его место. Этого не было. Но так получалось, что у меня в Москве большой авторитет. В 1966 году на партийной конференции меня тайным голосованием избрали единогласно. Такого еще не случалось, обязательно несколько голосов было против.