Собственно, Спиридонова, бывшего директор завода «Госмерт», сам Хрущев же и поднимал. На ХХ11 съезде, как и Шелепина, сделал Спиридонова еще и секретарем ЦК. Но быстро в нем разочаровался. Это с Никитой Сергеевичем случалось часто. Он лишил Ивана Спиридонова всех партийных должностей и пересадил в почетное, но безвластное кресло председателя Совета Союза Верховного Совета СССР.

И предложил Шелепину перебраться в Ленинград. Александр Николаевич отказался. Видимо, ему показалось, что секретарю ЦК ехать в Ленинград секретарем обкома – если не понижение, то во всяком случае шаг в сторону. Похоже, это была ошибка. Политической биографии Шелепина не хватало опыта руководства крупными партийными организациями, для будущей карьеры это был недостаток. Работа руководителем крупнейшей Ленинградской области придала бы ему авторитета.

По словам сына Хрущева, Никита Сергеевич говорил в семейном кругу о Шелепине:

– Жаль, а посидел бы несколько лет в Ленинграде, набил бы руку, и можно было бы его рекомендовать на место Козлова.

Фрол Романович Козлов был фактически вторым секретарем ЦК, пока его не свалил удар. Хрущев искал человека, которому мог бы поручить весь партийный аппарат страны.

Вместо Шелепина первым секретарем Ленинградского обкома стал Василий Сергеевич Толстиков, строитель по профессии, который десять лет провел на партийной работе.

А Шелепину Никита Сергеевич нашел новую работу – поручил ему создать в стране всеобъемлющую систему контроля.

19 февраля 1962 года Хрущев представил членам президиума ЦК записку «Об улучшении контроля за выполнением директив партии и правительства». Хрущев писал о взяточничестве, приписках, очковтирательстве, местничестве и расточительстве. Он предложил создать новый орган партийного контроля:

«Его можно было бы сформировать в составе 80—100 человек, включив туда представителей ВЦСПС, ЦК ВЛКСМ, Центросоюза, печати, рабочих, колхозников, интеллигенции, председателей комитетов партийного контроля союзных республик и наиболее крупных краев и областей».

Записку разослали всем членам ЦК партии. Но обсуждение затянулось на несколько месяцев. И только 20 сентября Хрущев вернулся к этому вопросу:

– Мы считаем необходимым перестроить работу госконтроля. Госконтроль, который сейчас существует, малодейственный. Надо, чтобы наши контрольные органы были партийно-государственными, потому что сейчас без партии контроль трудно установить. Возглавлять его должен член Центрального комитета, а может быть, и секретарь ЦК, с тем чтобы действительно придать этому значение. Я думаю, что тогда, может быть, не всех воров лишили бы возможности воровать, но, во всяком случае, усложнили бы их воровскую жизнь.

Через два месяца, в ноябре, состоялся пленум ЦК.

Хрущев выступил с докладом «Развитие экономики СССР и партийное руководство народным хозяйством».

Он предложил революционную меру – разделить партийные и советские органы на промышленные и сельскохозяйственные. Так в каждой области и крае вместо одного обкома и одного облисполкома появлялись два: один занимался промышленностью, другой – сельским хозяйством.

На следующий день доклад Хрущева о новых формах партийного руководства – разделении территориальных партийных и советских органов на промышленные и сельские – напечатали в «Правде». Он занял десять газетных полос.

«Первый день пленума, – записал в дневнике Твардовский, – доклад Никиты Сергеевича. Как всегда, длинновато, необязательно для пленума ЦК по техническим подробностям. Как всегда, главный интерес не в тексте, а в том, когда он отрывается от текста. Как обычно, хорош был огонь по частностям бюрократического идиотизма в промышленности…

Кого я ни спрашивал, так никто и не мог мне сказать, как оно все будет в смысле территориальном, при двойственности «бюро» и исполкомов советов, обкомов и бюро национальных партий.

Но главное было не в этой «перестановке стульев». Слова «бюрократизм», «бюрократ» и синонимы их особенно зачастили и в тексте и, особенно, в отступлениях от него вплоть до:

«То, что у нас произошло в Новочеркасске, – результат бюрократического отношения к насущным нуждам трудящихся».

Это вообще впервые из уст правительства и партии о таких «происшествиях» у нас».

Твардовский не случайно отметил неожиданную откровенность Хрущева. О событиях в Новочеркасске в советской печати не говорилось ни слова. В опубликованном тексте доклада первого секретаря ЦК КПСС упоминание о Новочеркасске тоже отсутствовало.

Пленум ЦК по предложению Хрущева принял решение об образовании Комитета партийно-государственного контроля – на базе комиссии госконтроля Совмина и Комитета партийного контроля при ЦК.

Во главе новой, могущественной организации Никита Сергеевич поставил Шелепина. Когда Хрущев с Шелепиным задумали создать Комитет партийно-государственного контроля, они держали в голове опыт 1920-х годов, когда существовали два влиятельных ведомства – Центральная контрольная комиссия в партии и наркомат рабоче-крестьянской инспекции в правительстве. Формально они были разделены, но руководил ими один и тот же человек, причем очень влиятельный, член политбюро – сначала Куйбышев, потом Орджоникидзе, Андреев.