— Промокнем. Побежали!

Железная дорога проходила в полутора километрах от школы. Они двинулись напрямик через промышленную зону. Макс придержал колючую проволоку, пока Дэйна пролезала под забором, затем они прошмыгнули между остовами старых машин позади автосалона. Дальше пришлось долго идти под гору, пока не достигли железнодорожной насыпи. Воздух пах углем, впереди маячили знакомые силуэты коттеджей. Значит, он уже почти дома.

— Тормози! — взвизгнула Дэйна, когда в каких-то десяти метрах загромыхал поезд. Шум заглушил ее голос.

Макс добрался до опор кирпичного моста и Становился, поджидая ее. Дэйна осторожно пробиралась через высокую траву. До чего же красивая, подумал Макс. Волосы — блестящие от дождя, черные со смешными оранжевыми прядями — окаймляли бледное лицо, отчего оно казалось каким-то мальчишечьим. И нос такой аккуратный, изящный. Одна ноздря украшена крошечным серебряным гвоздиком. Кожа гладкая, разве что на лбу несколько прыщиков, почти незаметных под косметикой. И глаза. Такие задумчивые, такие глубокие, что, кажется, в их бездонности скрывается тьма секретов.

— Добро пожаловать, — гордо сказал он.

Дощатая лачуга почти сливалась с арочным перекрытием моста. Заметить ее было практически невозможно. Вот это Максу больше всего и нравилось. Если обобщить, именно так он предпочел бы прожить всю свою жизнь.

Дэйна огляделась:

— Да это же просто мост.

И тут заметила хижину, спрятавшуюся за опорами.

— Заходи. Чувствуй себя как дома. — Макс отомкнул навесной замок и поманил Дэйну внутрь.

— Круто, — сказала она, когда глаза привыкли к полумраку. — Как ты нашел это место?

— Просто набрел на него как-то раз. Тут ничего не было, кроме старых мешков из-под цемента и матраса. Думаю, здесь жил какой-нибудь бродяга. Пустые бутылки. Ну, всякое барахло. — Макс старался сдержать улыбку. Дэйну явно впечатлило, что у него есть собственный дом. — Садись. — Он указал на автомобильное кресло.

— А это что такое? — Она кивнула на пыльные коробки.

— Мои призы.

— Супер.

— Вот, это тебе. — Макс протянул ей коробку, фен с насадками и выпрямителем волос.

— Я не пользуюсь такими штуками. — Она потрогала свои волосы и рассмеялась.

— Отдашь маме.

— He-а. Моя мама так прыгает вокруг своего козла, что сушить волосы у нее времени нет. — Она снова попыталась рассмеяться, но получилось больше похоже на всхлипывание. — Но все равно спасибо.

Макс пожал плечами:

— Ладно. Как хочешь.

— Откуда у тебя все это барахло?

Макс почувствовал, что краснеет. Ему безумно хотелось быть предельно откровенным с Дэйной. Иначе не имело смысла даже начинать. Как бы ни развивались отношения между ними, — а он надеялся, что они станут развиваться, — он хотел, чтобы все было прозрачным, честным, нежным.

— Я все это выиграл. Ну, знаешь, конкурсы… всякое такое.

Дэйна помолчала, потом недоверчиво сощурилась:

— Что, прямо все выиграл?

Макс кивнул. Он сел рядом с ней в автокресло. Интересно, на нем уже кто-нибудь целовался?

— Везучий, значит, — сказала она, нахмурившись.

— Ну да, — ответил Макс. — Что-то типа того.

Сам он ни за что бы себя везучим не назвал.

Кэрри открыла глаза. Все было белым. Слепяще белым.

— Я в порядке. Все в порядке.

Она не узнавала собственный голос, не узнавала привкус во рту. Кто-то был рядом с ней. Какая-то сумрачная тень. Образ из прошлого. Или это будущее такое темное? Голова болела. Острая нить боли, протянувшаяся из одного виска в другой прямо через мозг.

Она приподнялась на локтях. Кожей ощутила жесткость простыни. Значит, она не дома. Маленькая комната. Одно окно. Белые стены. Больница, вот это что. И пахнет, как в больнице.

Она что, попала в аварию?

Темная фигура заговорила. Голос мужской.

— Нет, Кэрри. Все не в порядке.

Горе. Оно пронзило все тело, каждую клеточку, до мозга костей.

Она узнала голос. Повернулась. Сквозь пелену, застилавшую глаза, наконец разглядела говорившего. Ее бывший муж.

— Броуди? — прошептала она.

Что-то теплое коснулось ее руки.

— Ты потеряла сознание. Ударилась головой. — Она не слышала его, но слова каким-то образом доходили до ее сознания.