— Послушай, — сказал Мастерс, — приходи утром в участок с отцом Макса, и я расскажу вам, что мы нашли. Я буду там с восьми.

— Нашли? — прошептала Кэрри. Нашли. Это слово означало какой-то прогресс. Она не могла заставить себя спросить, что именно они нашли. Она хотела оставить себе хоть слабую тень надежды, чтобы пережить ночь. — Хорошо, — ответила она и дала отбой.

— Я твоя подруга. И буду с тобой, сколько потребуется.

Лиа переночевала у нее, а утром настояла, чтобы Кэрри приняла душ, перед тем как ехать в участок. Она приготовила для нее одежду и выбрала из огромного гардероба Кэрри брюки и топ для себя.

Пока Кэрри сушила волосы, Лиа нарезала фрукты и поджарила тосты. Есть они не хотели, но понимали, что это необходимо. Лиа налила кофе.

— Думаешь, Броуди приедет?

— Я оставила ему сообщение. Что я еще могу сделать? У него есть эта женщина, которая его везде возит. То, что наш сын умер, еще не значит, что мы теперь лучшие друзья.

— Кэрри, не жди слишком многого от визита в полицию. «Нашли» может обозначать что угодно. Ты же знаешь полицию…

— Это Макс, Лиа. Макс. — Кэрри стянула волосы сзади резинкой. Краситься она не стала. И к лучшему, подумала Лиа. Так ее труднее узнать. — Это Макс, а не безнадежный человеческий мусор из «Правды в глаза».

Вот в чем разница между нами, подумала Лиа. Вот почему ты в свете софитов, почему именно ты вскрываешь душевные раны всех этих преступников и их жертв. Лиа никогда бы не назвала людей, которые приходят на шоу, безнадежным мусором. Да, они несчастны и сломлены. Некоторые настоящие чудовища. Но у каждого ведь своя история. Кто-то рассказывал ее добровольно, из других Кэрри приходилось вытягивать правду. После шоу каждому из участников предоставлялась психологическая помощь. Благодаря передаче у некоторых снова появлялась надежда. По мнению Лиа, только ради этого и стоило делать программу.

Дороги были пустыми. Лиа выехала из Хэмпстеда и повернула на запад. Повсюду бутылки, картонки из-под еды, банки — отпечаток субботнего веселья.

— Спасибо, Лиа. Спасибо, что ты со мной. — Кэрри дотронулась до ее руки. — Не только сегодня, а вообще.

Лиа посмотрела на Кэрри:

— Ты справишься с этим. Не сейчас. Но со временем.

Передвигался Броуди обычно очень уверенно, но на крыльце полицейского участка вдруг споткнулся, и Фиона не успела удержать его. Он упал, беспомощно выставив руки, и ударился головой прямо о ребро бетонной ступени. Охнув, Фиона бросилась к нему, опустилась на колени.

— Господи, у тебя кровь. — Она достала из сумки упаковку бумажных платков. — Не шевелись. Прости меня, Броуди. Я не думала…

— Это не твоя вина, что я ни хера не вижу.

— Но я обязана ограждать тебя от неприятностей.

— Нет. Ты должна помогать мне из них выбраться.

Фиона промолчала. Ссадина была большая и сильно кровоточила.

— Прости, — снова повторила она.

— Я… не смотрел, куда иду. — Лицо Броуди было совершенно серьезным. Фиона понимала, что он говорит вовсе не об этом падении.

— Думаю, нужно промыть. И продезинфицировать. — Она потянула Броуди за руку, помогая встать.

Он поморщился, растирая спину:

— Я старею.

На взгляд Фионы, ему было не дать его сорока шести. Вот бы он увидел себя в зеркале. Но его глаза всегда были устремлены только вперед, что бы он ни делал. Иногда Фиона как завороженная наблюдала за его ртом, когда Броуди работал, — Как он кривит губы, как они что-то шепчут или расползаются в улыбке, — наблюдала и гадала, кто последним целовал эти губы.

— Подожди, — сказала она, доставая еще один платок. — Прижми к ране.

В участке их проводили в комнату для допросов. Принесли кофе и тарелку с крекерами. Как будто им сейчас до угощения, неприязненно подумала Фиона.

— Здесь как-то мрачно. — Броуди отказался садиться. В ожидании главного инспектора Мастерса он мерил комнату шагами.

«А у тебя дома разве нет?» Фиона знала, что представление о комнате складывается у него из стука подошв по линолеуму, из едва уловимого запаха антисептика, оставшегося после уборки.

— Да, мрачно. — Она подошла к нему. Кровь уже пропитала бумажный платок, но Броуди отказался от помощи. — Не хочешь сесть? Тут есть кофе.

— Нет. — Броуди подошел к окну, закрытому решеткой. — Сюда приводят преступников, — пробормотал он. — На допросы.

Фиона не уставала удивляться тому, как быстро он ориентировался в незнакомом месте.

— Думаю, ты прав.

Внезапно Броуди обернулся. Его зубы блеснули в свете лампы, хотя он не улыбался.

— Это мы преступники. Кэрри и я. Мы виноваты в том, что случилось. — Он протянул руку, будто хотел обнять Фиону, но замер. Прежде чем она успела ответить, открылась дверь.