— Значит, Вэтра может быть спокоен? — задумчиво спросил Балодис, останавливаясь под защитой сарая, где не так наваливался тяжелый ветер.

— Не думаю. Это, вероятно, тоже только еще одна проверка Вилкса и его положения в группе. Впрочем, это станет ясно через час. Если прибывшие направятся на ваш хутор, все в порядке, если же пойдут другим путем, тогда англичане не очень доверяют сообщениям Вилкса, и все мучения Вэтры и его людей еще не оплатились…

Продрогнув на сыром ветру, вернулись обратно в сарай. Радист уже ждал их.

— В лодке четверо, — шептал он, глядя на командиров хитрыми глазами. — Лодка резиновая, надувная, идет плохо, но они приближаются. Сигналов не подают, значит, их никто не встречает. Наши люди рассредоточены по всему участку высадки, приказ — не стрелять, не обнаруживать себя — знают. Чертовски холодно… — и вдруг прикрыл рот рукой, извиняющимся тоном добавил: — Это он, а не я…

— Ладно, ладно, продолжайте! — сказал генерал и обратился к начальнику заставы: — Всем принимавшим участие в операции дополнительный отдых.

Радист зашептал еще тише:

— Высаживаются. Носят груз. Много. Очень много. Шесть мест. Восемь мест. Как они все это утащат? Закапывают лодку. Маскируют следы.

За окном беззвучно текла ночь, а здесь слышался только шепот. Он то прерывался, то убыстрялся, и каждый находящийся здесь сам рисовал себе всю картину молчаливой ночной высадки.

Вот высадившиеся — четыре человека — перетащили весь груз через холмистый взгорбленный берег, вот они остановились почти у самой дороги и тут начали делить имущество: одно надо было закопать, другое взять с собой. Вот они разделились, двое пошли налево, к Вентспилсу, двое других направо, на Клайпеду. И вслед за ними разделились наблюдающие.

Голос передающего стих. По-видимому, операция сворачивалась. Там, на шоссе, оставались только те, кто должен был проследить весь путь нарушителей.

В сарае стало тихо. Каждый по-своему переживал то, что произошло. А не допустили ли они промаха? Почему бы не взять всех четверых на берегу? Сейчас они могут оторваться от своих преследователей, оторваться даже не потому, что заподозрят слежку, а потому, что их учили прежде всего скрывать свои следы. Вот успели же они сначала закопать свою лодку, затем разровнять следы на песке, укрыть свои грузы, а ведь в их распоряжении была всего лишь короткая весенняя ночь. А что они предпримут дальше?

За окном светало, но никто не хотел ни двигаться, ни разговаривать. Где-то в здании пограничной заставы шутили и пересказывали друг другу подробности тревожной ночи вернувшиеся пограничники: там длинная, тревожная ночь окончилась, а здесь время тревог и ожиданий только начиналось.

О первой неожиданности сообщили еще до рассвета. Двое лазутчиков благополучно добрались до указанного им хутора, но тут один раздумал, что ли, и вдруг ушел вдоль Венты. На открытом месте преследовать его было нельзя, и он исчез где-то в Журавлином болоте. Второй постучался на хутор и был принят хозяином.

Еще через полчаса пришел с докладом капитан, провожавший вторую пару. Эта пара остановила первую грузовую автомашину, и шофер посадил их в кузов. Но поехали они не в Клайпеду, в сторону которой шли пешком, а как раз в Вентспилс. В Вентспилсе они вылезли из грузовика и пересели на рижский автобус.

Итак, результат операции оказался совсем не таким, какого они ждали. К Вилксу был направлен всего один человек, остальные шли своими путями. Значит, какие-то сомнения в отношении положения Вилкса в Латвии у английской разведки были.

Теперь можно было быстро обезвредить этих пришельцев. А уж потом дело Вилкса убедить хозяев, что без связи с ним засылать людей сюда — пустые хлопоты.

Наконец день встречи на море был обусловлен.

Вилкс и Делиньш укрылись в подземном убежище на том самом хуторе, где недавно отсиживался Петерсон. Вэтра уехал прощаться с женой.

Он сидел в Вентспилсе, на тихой квартире, и беседовал с гостями. Среди гостей были генерал, полковник Балодис и председатель республиканского Комитета госбезопасности Егерс.

Инструктаж заканчивался, когда генерал вдруг сказал:

— Не верится мне, что англичане не придумают еще какого-нибудь хода! Недаром они спрашивали, может ли лодка достичь острова Готланд и даже передали Вилксу условное имя, под которым его там ждут.

Вэтра посмотрел на генерала. Павел Михайлович выглядел утомленным. Весь этот месяц ему пришлось кочевать между Москвой, Ригой и Вентспилсом.

Генерал откинулся в кресле, посмотрел в окно, как будто сидел тут один и размышлял сам про себя. Остальные замолчали, может быть, и не соглашаясь с ним, но не желая возражать. Павел Михайлович взглянул на Вэтру.