Положив трубку, дежурный вынул из ящика стола лист бумаги, сказал:

— По существу вашего заявления с вами будет разговаривать полковник, который скоро приедет сюда. А до его приезда я попрошу вас письменно изложить все, что вам стало известно о людях, явившихся к вам:

— Их надо немедленно арестовать! — вскрикнул Приеде в полном отчаянии. — Они скроются!

— Скажите-ка лучше, под каким предлогом вы ушли?

— Искать для них квартиру…

— А как вы думаете, сколько понадобится времени, чтобы найти безопасную квартиру для трех человек?

— Н-не знаю… — растерянно протянул Янис.

— Ну вот, и они тоже не знают! — с ударением сказал дежурный. — Так что спокойно напишите все.

И Приеде принялся писать.

Он писал минут десять или пятнадцать, стараясь ничего не забыть, как вдруг стукнула дверь, и дежурный встал.

— Здравия желаю, товарищ полковник! Заявитель излагает свое заявление.

Янис поднял глаза от листа бумаги и замер. Полковник внимательно посмотрел на него, потом сказал:

— Здравствуйте, Приеде.

— Здравствуйте, товарищ Балодис… — сказал Приеде, вставая.

Хотя дежурный и назвал Балодиса полковником, но ничего военного в его обличье не было. Штатский костюм, широкие, на манер морских, брюки, свежая сорочка с галстуком, шведское пальто, которое он снял перед тем, как садиться, и швырнул на спинку стула. Широкие плечи, огромные руки, фигура из одних костей и мускулов, — все это было от прежнего Балодиса, сильного, смелого, острого на шутку и резкого на слово человека, а вот эти морщинки, эти круги под глазами — это было уже новое.

— Я слушаю, — сказал Балодис, предлагая Янису сигарету.

Приеде не заметил, как по какому-то знаку в приемную вошла скромная женщина, уселась в сторонке, разложив перед собой ручку, чернильницу, тетрадь. Он увидел ее уже позже, когда разгоряченный, стал представлять, как втискивались неизвестные посетители в его квартиру. Заметив женщину, он растерянно умолк.

— Продолжайте, продолжайте! — подбодрил его Балодис. — Стенограмма заменит ваше письменное объяснение, на подготовку которого потребуется время, а оно для нас сейчас дорого. Почему вы назвали им отзыв, когда услышали пароль? — продолжал Балодис.

— Я вдруг подумал: а может, у них таких, как моя квартира, на примете несколько? Тогда они уйдут, и я уже ничего не смогу сделать…

— То есть, не сможете помочь им? — вдруг спросил присутствовавший при разговоре дежурный.

— Не стройте из меня дурака! — угрюмо сказал Приеде. — Я хотел сделать именно то, что и сделал, — прийти к вам.

Услышав, что «гости» были вынуждены отпустить Приеде на поиски квартиры, Балодис задумчиво сказал:

— Да, найти в Риге безопасную квартиру на троих нелегко! — и приказал дежурному: — Позвоните Слуцкису, спросите, — нет ли у него на примете свободной квартиры какого-нибудь нашего отставника или хозяина-одиночки, который согласился бы временно приютить троих приезжих!..

— Квартира? Для кого? Для них? — Приеде смотрел на Балодиса и на остальных, вытаращив глаза. — Да им не квартира нужна, а тюрьма! Тюрьма! Я же сказал: они опасные люди!

Дежурный меж тем позвонил, поговорил с неведомым Слуцкисом, и тот сказал, что сейчас съездит в район завода ВЭФ к знакомому пенсионеру. Хозяин живет один, работает на заводе, квартира тихая.

— Пусть будет в районе ВЭФ! — сказал Балодис и встал. — Что ж, Приеде, поедем смотреть квартиру для ваших «подшефных».

— Я? — Приеде все еще не мог прийти в себя. — Нет. Они меня пристрелят!

— А если они пристрелят не вас, а вашу жену, или меня, или любого другого человека? Вам от этого будет легче? Если они однажды доверились вам, значит, будут доверять и впредь!

— Но их надо арестовать! — в отчаянии воскликнул Приеде.

— Если бы это было так просто! — Балодис покачал головой. — А что, если за ними идут такие же? Вдруг они придут к такому человеку, который захочет помочь им?

— В нашей-то стране? — вскипел Приеде.

— Однако вы, в нашей-то, как вы говорите, стране, до сих пор не пришли к нам, не сказали, что когда-то вас завербовала сначала немецкая разведка, а затем английская?

— Я не вербовался в шпионы! — закричал Приеде.

— Почему же эти «гости» пришли именно к вам? Я не вспоминаю прошлое. Для успокоения вашей совести, Приеде, могу сказать, что ваше малодушие и участие в радиоигре на стороне немецкой разведки не принесло нам вреда, так как наши разведчики сумели повернуть ее против немцев, и результаты вам, наверно, известны…