— Как там наше бедро?

— Все еще болит, — сообщила ты.

— Болит в смысле «я скорее умру, чем буду ходить» или в смысле «ой, больно»?

Ты рассмеялась.

— «Ой».

— Хорошо. Тогда давай показывай.

Она вытащила тебя из кресла и усадила на пол. У меня перехватило дыхание: я еще не видела, чтобы ты передвигалась без ходунков. Ты слабо зашевелила ножками, как будто икала. Правая стопа оторвалась от пола, за ней потянулась левая, пока ты не застыла на краю красного мата. Толщиной он был всего в дюйм, но ты целых десять секунд поднимала левую ногу, чтобы одолеть это препятствие.

Молли бросила в центр мата большой красный мяч.

— Начнем сегодня с этого?

— Хорошо, — сказала ты, вдруг просияв.

— Твое желание для меня закон. — И она усадила тебя верхом на мяч. — Покажи, куда ты можешь достать левой рукой.

Ты потянулась к правой ноге, и позвоночник твой согнулся буквой S. Несмотря на все усилия, плечи все равно оставались неподвижными. Наклонившись, ты оказалась как раз на уровне окна, за которым твои одноклассники шумно играли в выбивного.

— Вот бы и мне так! — вздохнула ты.

— Тянись еще, Супердевочка, и сможешь играть с ними вместе, — подзуживала тебя Молли.

Но это была неправда: даже если бы ты научилась гнуться, кости все равно не выдерживали бы ударов.

— Ты ничего не теряешь, — сказала я. — Я лично терпеть не могла выбивного. Меня всегда брали в команду последней.

— А меня вообщене берут, — ответила ты.

«Отличная, — подумала я, — реплика. Эффектная».

И, похоже, так подумала не я одна. Глянув мельком на камеру, Шарлотта обратилась к физиотерапевту уже заставившей тебя перегнуться через мяч и качаться взад-вперед:

— Молли, а как насчет кольца?

— Я думала подождать с весовой нагрузкой неделю-другую…

— Может, поработаем над мышечной тканью? Чтобы увеличить диапазон…

Она снова усадила тебя на пол — так, чтобы стопы соприкасались. Я далеко не каждый день могла принять эту позу йоги. Потянувшись к стене, Молли отвязала что-то вроде гимнастического кольца, свесившегося с потолка, и подтягивала его до тех пор, пока оно не повисло прямо у тебя над головой.

— Сегодня займемся правой рукой, — сказала она.

Ты мотнула головой.

— Не хочу.

— Хотя бы попробуй. Если будет слишком больно, остановимся.

Ты несмело поднимала руку, пока не коснулась резинового кольца кончиками пальцев.

— Всё?

— Ну же, Уиллоу, ты ведь не слабачка! — уговаривала тебя Молли. — Возьмись за него и сожми…

Для этого тебе пришлось поднять руку еще выше. В глазах у тебя заблестели слезы, отчего белки словно заискрились. Оператор взял твое личико крупным планом.

— Ой, — только и промолвила ты, прежде чем расплакаться вголос. Рука уже плотно охватывала кольцо. — Пожалуйста, Молли, давай остановимся…

Шарлотта, еще секунду назад стоявшая рядом, вдруг метнулась и разжала твои пальцы. Прижав руку к боку она нежно качала тебя, будто в колыбели.

— Всё хорошо, солнышко, — бормотала она. — Прости меня. Прости, что Молли заставила тебя попытаться.

Заслышав это, Молли резко обернулась, но смолчала, заметив камеру.

Шарлотта не открывала глаз и, возможно, тоже плакала вместе с тобой. Мне показалось, что я присутствую при очень интимном моменте. Протянув руку, я ухватилась за длинный нос камеры и одним мягким движением направила его в пол.

Оператор отключил питание.

Шарлотта сидела по-турецки, умостив тебя в выемке собственного тела. Ты напоминала эмбриона, но только смертельно уставшего. Я смотрела, как она гладит твои волосы и что-то шепчет на ухо, приподымая тебя на руках. Развернувшись так, чтобы она могла нас видеть, а ты — нет, Шарлотта спросила:

— Снять успели?

Однажды я смотрела репортаж о двух парах, чьих детей случайно перепутали в роддоме. Узнали об этом они лишь несколько лет спустя, когда у одного ребенка обнаружили какую-то ужасную наследственную болезнь и не смогли найти истоков в генетических картах родителей. Тогда они нашли вторую семью, и матери обменялись сыновьями. Одна из них — кстати, та, которой вернули здорового ребенка, — страшно убивалась: «Я держу его — и чувствую, что это не тот, — всхлипывала она безутешно. — И пахнет он не так, как мой мальчик».