Шрифт:
Но не могла же я согласиться с Долматовским! Так что послала стихи вновь – исключительно из духа противоречия. Я-то знала, что я никому не подражаю. Уважаемый поэт ошибается. Я живу СВОЮ жизнь и пишу СВОИ стихи – при чём тут Блок, Цветаева, Есенин, которых он упомянул в своём письме?… Да, я их люблю, но я – ДРУГАЯ!!!
Я верила только Енгибарову. Он сказал: «ТЫ УЖЕ ПОЭТ». Это были самые лучшие слова, которые я когда-либо слышала в своей адрес. Не просто: «у вас симпатичные стихи», не просто: «в вас есть искра божья», а полное признание: «ТЫ УЖЕ ПОЭТ». Самые важные слова в моей жизни. Спасибо, милый Мой Клоун. Ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо другой. И признаёшь меня поэтом в то время, как другие только присматриваются.
Страшные стихи приходят ко мне:
Скверно, смутно, как никогда… Вы совсем перестали сниться. В дверь вошла безглазая птица, – страшно!… Мутной золой снега… Послали за доктором. Он приехал. Я слышала на крыльце его лёгкие шаги… Страшно удивилась, увидав Вас, в красном капюшоне, прикрывающем половину лица. Успела подумать: какая странная метаморфоза… Вы – моя болезнь, Вы же – лекарь, и Вы же – палач… …Когда я проснулась, – упоительно пахло дождём, светало, нежно голубели фонари… Господи, я здорова! Освобождение, пустота. Хочется есть. Тянусь к столику за прохладной черешней и натыкаюсь на историю болезни. В ней Вашей рукой сделана последняя запись: «Ампутация крыльев…» О чём это? О ком это?…– Вообще-то ты смешная, – сказал Бойко. – Правда-правда! Смешная. Какая-то клоунская закваска в тебе действительно есть. Это надо же так отбрыкиваться от всех возможностей, которые тебе жизнь посылает! К Енгибарову в театр не пошла. К фокуснику в номер не пошла. С Олегом работать не захотела. А чего ты вообще хочешь?
И в очередной раз я повторила то, что он от меня уже слышал:
– Хочу в манеж. Хочу говорить СВОЁ.
– А тебе есть что сказать?
– Думаю, что есть.
И я дала почитать ему свои стихи.
– Вот и пиши, – сказал он, когда прочёл. – Хорошо пишешь. Послушай, а зачем тебе вообще цирк?
– Люблю я его, Анатолий Иванович. Чувствую, как на мне исполняется примета: кто однажды переступил барьер манежа, назад не возвращается…
– Это у тебя вроде детской болезни. Пройдёт. Я тоже в детстве мечтал быть пожарником. И, как видишь, прошло.
– А у меня не пройдёт!
– Зачем спорить? Будущее покажет. А пока давай я тебя лучше познакомлю с Александром Ивановым, – сказал он.
– Почему это – «лучше»? И с которым Ивановым – пародистом?
– Ну, да. С Сан Санычем.
– Не хочу.
– Почему?
– Он – злой.
– Да нет же! С чего ты взяла? Сан Саныч славный парень, мы давно дружим. У него знакомства повсюду, он тебе поможет с публикацией. Я ему про тебя уже говорил. А то ведь так просто, одной, не пробиться в этом мире. Ни в цирковом, ни в литературном.
Он был прав. Так просто не пробиться. Но я как представила, что Александр Иванов на очередном концерте пародирует мои стихи про Клоуна… у меня потемнело в глазах. И я подумала: я этого не переживу. Вот так, идти и добровольно подставляться под его талантливо-ядовитые укусы? В надежде, что он поможет мне опубликовать пару стишков? Но за это вволю покатается на моих косточках. И выставит на всеобщее осмеяние моё самое сокровенное и дорогое…
– Разве я похожа на мазохистку? – сказала я.
– Да Сан-Саныч добрейший парень! – продолжал уверять Бойко. – Ты сама увидишь. И потом: когда он пародирует кого-то – это же наилучшая реклама этому автору!
– Спасибо, но мне такой рекламы не надо.
Короче, я отказалась от знакомства со знаменитым пародистом. И, таким образом, навеки упустила свой шанс быть осмеянной, а заодно и прославленной…
Весной Бойко сказал:
– Послушай, бросай свою газетную лавочку. Лучше я тебя устрою на работу в Москонцерт.
– Причём тут Москонцерт, Анатолий Иванович?
– Там нужна девочка в плановый отдел.
– Причем тут плановый отдел?!
– Тебе нужно попасть внутрь системы. Нужно стать своей. Примелькаться. Понимаешь?
– Не совсем.
– Каждому новоиспечённому артисту, к тому же без специального образования, необходимо пройти квалификационную комиссию. Если ты будешь своей, тебя аттестуют без проблем.
– Но зачем мне аттестовываться в Москонцерте? Я ведь хочу в цирк!
– Смотри на вещи реально. Большой цирк для тебя – пока вещь недосягаемая. Но при Москонцерте существует «Цирк на сцене». Тебе нужно попасть сначала хотя бы туда. А дальше – видно будет…