Шрифт:
Я только горько усмехнулась на это.
– Но главное – кому я ТАМ нужна?
– Вы талантливый человек, а талантливые люди нужны везде. Но в совке ваш талант зачахнет, – сказал он убеждённо.
– Почему вы так думаете?
– Потому что ни одной своей строчки вы здесь не опубликуете. А писателя без читателя, как известно, не существует.
– Но кое-что я здесь уже опубликовала.
– Это – чистая случайность, – сказал он и повторил убеждённо: – В этой стране у вас нет будущего.
– А там?…
– Там – свобода. Это – главное. Там вы сами будете решать свою судьбу. Там всё зависит от человека, лично от вас.
– Нет. Я не смогу жить без тех, кого люблю. И без родного языка. Хотите – назовите это моей слабостью.
Он не спорил со мной. Не переубеждал. Просто сказал:
– Подумайте ещё. Чтобы потом не жалеть.
Ну, я подумала… Хорошо подумала. Да, забавно было бы оказаться с Веней в Вене… А дальше – на все четыре стороны! Например, в Испанию – на родину предков… Зря что ли учила язык по самоучителю? Исполнится мечта: научусь танцевать фламенко!
И вот, представила это себе на мгновение: я – одна-одинёшенька – где-то там, в Европе… И такая тоска меня охватила! Ну, во-первых, мама не переживёт моего отъезда – это уж точно. (Сестрёнка-то переживёт. Но что она будет обо мне думать?… Вот, убежала от трудностей, захотела лёгкой жизни…) Но главное – я сама этого не переживу. Ведь я никогда больше не увижу Моего Клоуна… И с Гавром мы никогда уже не пойдём на Нашу Крышу… Нет, господа, это – не мой путь.
И дело даже не в том, буду я жалеть об утраченных возможностях, или нет (обо всех, может быть, когда-нибудь изданных где-то там книжках…) Даже если и буду жалеть (в грустную минуту, да, иногда), – но всё равно! Это – не мой путь. Я так чувствую… А идти-то ведь хочется своим! Зачем человеку идти чужим путём? Даже если этот, другой – устлан драгоценными камнями или розами… денежными купюрами или изданными книжками…
А где-то в это время будет обо мне тосковать МОЙ – не пройденный мной – путь…
И никто другой по нему не пройдёт – потому что ничем он таким уж привлекательным не устлан. Только болью, утратами и страданиями. Я так чувствую… Хотя… где-то там, вдали, брезжит и великая радость… если мне не изменяет внутреннее зрение. Иногда по вечерам, на закате, я это очень отчётливо вижу… (Но о том, так это или не так, ждёт меня вдали великая радость или не ждёт, я ведь никогда не узнаю, если пойду чужим путём.)
И останется мой путь навсегда никем не пройденным… и зарастёт сухой травой…
Нет уж! Ни в какую Вену с Веней я не поеду.
В коридоре Москонцерта столкнулась с Бойко, он был радостный:
– Выбил гастроли для нашей студии! В Крым! На весь август. Так что собирайся!
– А я, Анатолий Иванович, никуда не еду.
– Что значит «не еду»?
– У меня вступительные экзамены в августе. В Литературный институт. Я прошла творческий конкурс.
– О, поздравляю! Молодчина! Я знал, что у тебя получится! Поздравляю!
– Так я ведь ещё не поступила, рано поздравлять.
– Поступишь, я не сомневаюсь. Ну, удачи тебе тут. Значит, встретимся осенью?
– Встретимся осенью.
…А потом приехал из Кишинёва Гавр, и мы зажгли под крышей нашу свечу… и было ясно, что всё совершенно безнадёжно, потому что… потому что его дочери нет ещё и четырёх лет, а сын должен родиться осенью…
Об этом лете буду плакать… О каждом дне – под знаком Рака……Воскресное утро было удивительно ясным и солнечным. Ветер отнёс от города дым и гарь. Но пекло немилосердно – с самого утра.
Мы лежали на крыше, на горячей крышке люка, чувствуя спинами её тепло и шершавость, и смотрели в небо… Оно принадлежало нам. Небо, глядящее на нас голубыми глазами вечности, и этот зной, как ласка неба, и эта тоска, граничащая с восторгом.
Огарок свечи под лестницей, остановившиеся часы, башенки и голуби… здесь всё было наше. Здесь. Но там – внизу – была другая жизнь. Для которой мы опоздали…
И если бы кто-нибудь (или Кто-Нибудь) сказал нам тогда:
«Потерпите, ребята, тринадцать лет врозь, всего лишь тринадцать лет – и настанет ваше время», - легко ли нам было бы услышать эти слова? Легко ли нам было бы прожить эти тринадцать лет? И совершать глупости и ошибки, отмерянные нам судьбой – легче ли было бы, зная, что всё равно впереди Новая встреча?…