— Ничего подобного, мама, — весело возмутился Яша, — полон дом народу. Никаких привидений. Просто ты не знаешь, где искать. Идем-ка к столу, почти двенадцать. А что здесь, вообще-то, происходит? — удивился он, оглядевшись. Высокий полноватый тип с носом гантелью стоял, опершись на стол, покрытый чуть ли не в три слоя бумагами. Сморчок с козлиной бородкой шуршал бумагами, а второй сморчок показывал пальчиком, в какую сторону шуршать будет правильно. Четыре одинаковые девицы под руководством представительного субъекта с бриллиантом в ухе и с зеленой ехидцей в глазах прилаживали провода к ноутбуку, соединяли его со сложной периферией, со сканером, факсом и сооружением, напоминающим кофеварку. По комнате под ручку со вторым козлобородым прохаживалась страшной, жестокой, звездной, инопланетной красоты женщина в серебряном чешуйчатом гипюре до полу и поигрывала серебряной же хищно оперенной маской.

— Где твой отец?! — взвыла Оксана Иосифовна. — Он безответственное чудовище!

— Почему это я чудовище? — дурашливо удивился Вадим Михайлович, который из столовой фрау Сабины услышал знакомый голос и явился. — Я вроде бы уже не муж. Так почему чудовище?

— Он еще спрашивает! А контракты? Подписывай, чудовище! — сунула ему авторучку Оксана Иосифовна. И понесся бумажный конвейер, только мелькали парусами гербовые листочки. — Подписывай, чудовище, — стонала Оксана Иосифовна, подсовывая очередной документ Вадиму Михайловичу.

— Вот дочитаю и подпишу. Или не подпишу, — каждый раз отвечал он, в подробностях изучая бумаги. Он подписывал, и листочек летел к нотариусу Алексею Ивановичу, который заверял, шлепал печати, прошивал шпагатиком, а потом к девице у сканера, а потом к девице у факса, а девица у «кофеварки» тем временем что-то подкручивала и следила за светящимися индикаторами. Четвертая же девица держала пальчик над кнопкой «Enter» и все шептала типу с бриллиантом в ухе: «Уже пора, Жорочка? Пора кнопочку нажимать?» И вот, наконец, Пицца сказал: «Пора, Киска». «Я Зайка, а не Киска», — привычно и добродушно поправила девица. И главная кнопочка была нажата под восторженный писк всех четырех одинаковых девиц. Факс зажужжал и вскоре выдал по-английски сухое подтверждение: «Подтверждено. Файлы получены 31.12 в 8.55 пи-эм».

— Ничего не понимаю! — воскликнула Оксана Иосифовна. — Почему в восемь пятьдесят пять? Сейчас одиннадцать пятьдесят пять. Ошибка? Или это вы накрутили, Георгий Константинович? И зачем?

— Что вы, Оксана Иосифовна, — победно сверкнул бриллиантом Пицца-Фейс, — и не думал крутить. Не было пока в этом никакой необходимости. — Он улыбался насмешливо и с видом превосходства: без всякого труда, проведя для этих болванов простейшую операцию, на которую способна самая безмозглая секретарша. И по предварительной, что ценно, договоренности заработал за пять минут, фигурально выражаясь, на бочку варенья и корзину печенья. Если у клиента пятки припекает и он желает тебя озолотить, то главное, не упоминать о масштабе трудовых затрат, а то вдруг раздумает.

— Но тогда почему? — не унималась Оксана Иосифовна.

— По кочану, дорогая, — нагрубил, усмехаясь, Вадим Михайлович. — Вернее, по Гринвичу. У нас с Лондоном три часа разницы. Так что все правильно: у них там восемь пятьдесят пять после полудня.

— Ты, ты, ты, — задыхалась Оксана Иосифовна, — ты специально это устроил, чтобы помотать мне нервы, негодяй!

— Ничего подобного, дорогая. Я только сейчас и сообразил, — сам удивился Вадим Михайлович.

— А если бы сорвались контракты?! А налоги?! А неустойки?!

— Извини…

— «Безответственное чудо-о-овище»! — передразнил вновь заглянувший в гостиную Яша. — Господа, сейчас куранты бить начнут. Спешите к шампанскому. Потом будете ругаться.

— Извини, я как-то позабыл, — оправдывался Вадим Михайлович.

— Немыслимо! — не унималась Оксана Иосифовна. — А впрочем, по-нят-но, — протянула она, увидев Инну в мягко обтекающей ее шелковой голубизне, которая разыскивала Вадима Михайловича. — Где загорали, девушка?

— На Ямайке, — ответила Инна.

— Отельчик не рекомендуете?

— Отчего же? — с искренней любезностью ответила Инна. — «Кросс-роудз», реабилитационный центр для… алкоголиков. Там все такие замечательные. У меня остался адрес и телефон. Если хотите, я могу…

— Не надо. Пока не требуется, — запыхтела Оксана Иосифовна. — Но если и дальше все будут морочить мне голову и держать меня за болванку, я буду пить шампанское запоем. И закусывать черной икрой до белой горячки. И что вы тогда со мною сделаете? — обратилась она к Сене.

— Отберем икру, — пожал плечами Сеня.

— Лично я иду в волшебный шкаф, — потерял терпение Яша, — и всем советую, потому что у соседей уже бьют куранты.

— Действительно, — отметил нотариус Алексей Иванович и первым двинулся вслед за Яшей в дворницкую, через шкаф, изумленный, попал в праздник и затерялся во всеобщей радости. Впрочем, он никому не мешал. Здесь никто никому не мешал, такой уж был дом.

С последним ударом часов, искрясь бенгальскими огнями, звеня бокалами с шампанским, рассыпая поздравления и добрые пожелания, разыгралась сказка. Сказка, сказка, а не хмельной счастливый новогодний сон, осталась в памяти у всех, кого в эту ночь принесло метелью в старый, ничем особо не примечательный петербургский дом на Третьей линии Васильевского острова.