Жаль, что я тогда не поинтересовался этими способами, даже в моем мире и в мое время храп является неразрешимой проблемой.

Весь вечер Жюстин посматривал на меня странным взглядом, явно желая о чем-то спросить, но не решаясь. Что-то он сам на себя стал непохож. Нелегко ему приходится в последнее время, что и говорить. Тут и в отчем доме полный бардак, неизвестно, чем все дело закончится. И со здоровьем проблемы, да еще и любовь, судя по его внешнему виду, расцененная им как несчастная.

Еще одна наша ночевка, теперь уже заключительная перед прибытием в Кергент, пришлась на небольшой залив, скрытый от основного русла реки огромными каменными валунами. Младший из братьев, Брук, позевывая после ужина, заявил, что здесь полно рыбы. Молчал он, кстати, только во сне. Именно от него мы узнали много интересного о реке, о расположенных на ее берегу селениях, о проплывающих мимо нас разнообразных посудинах. Еще он рассказал нам местные сказки, легенды и поверья, а также историю его жизни, жизни его брата, семьи и всех своих родственников.

Мы все с нетерпением ждали, когда же он наконец замолчит. Но и во сне он не давал нам покоя своим храпом. Так что я с удовольствием применил бы к нему оба способа Крижона, даже будь они самыми изуверскими.

На этот раз мне предстояло нести вахту во вторую половину ночи. И конечно же мне сейчас не спалось. На это было сразу две причины. Во-первых, я ждал наступления полной темноты. Пришла мне в голову мысль немного порыбачить. Пара факелов уже готова, острога в лодке имелась. И нужно было как-то загладить свой вчерашний утренний проступок. Вернее, не проступок, а… Не знаю, как объяснить.

Этим утром мы встали, как обычно, еще до рассвета. Завтрак – жидкая каша из неведомой мне крупы – был уже готов. К ней наш повар подал по куску ветчины, ломтю хлеба и кружке горячей воды с медом и какой-то травкой.

Я быстро прикончил свою пайку (а чего рассусоливать? Мы ведь торопимся, будь такая возможность, ночами бы шли) и подошел с кружкой к самой воде. К этому времени светило показало свои первые лучики, взойдя между Братом и Сестрой. Красиво, черт побери. Водная гладь Сотры была похожа на зеркало, и лишь изредка на ее поверхности появлялись круги от рыбы, охотящейся за мошками. Я стоял, любуясь открывающимся видом, когда из-за острова в протоку выплыла пара лебедей. Вот уж действительно величественные птицы с необыкновенной, царственной грацией. До них было совсем близко, и я затаил дыхание, боясь их спугнуть. Они проплыли несколько метров, затем в лучах восходящего солнца их перья окрасились розовым. Захватывающее зрелище, честное слово.

Я всего лишь во второй раз в жизни видел лебедей в дикой природе. Впервые я увидел этих птиц в низовьях Ангары. Тогда было тоже раннее утро. Только стоял я на борту теплохода, с кружкой кофе и сигаретой в руках.

Сразу навалилась тоска по прежней жизни. Не знаю, сколько бы я ностальгировал, если бы не заметил прицеливающегося в птиц Крижона. Я успел увести ствол в сторону, заплатив за это оброненной в воду кружкой. Картечь, а именно ею было заряжено ружье, хлестнула по воде в метре от лебедей, спугнув их и заставив улететь. Кружку я так и не нашел, слишком большая глубина была у самого берега. Но разве это цена за спасение такой красоты?

Крижон ворчал, что мы лишились вкусного мяса, а ведь вполне вероятно, что он одним выстрелом смог бы достать обеих птиц. Наверное, это действительно было так, именно в этот миг лебеди подплыли друг к другу, и тот, что был немного крупнее, положил голову на шею подруги.

Да, я знаю, когда-то лебедей подавали к царскому столу. И даже был способ приготовления, когда целую птицу вносили на блюде и перед самой подачей на стол одним движением руки срывали с нее оперение. Но я не хочу говорить потом с всезнающим выражением лица, что мясо лебедя намного лучше гусиного или, наоборот, гусятина вкуснее. Особенно сейчас, после той картины, что увидел.

Мы ведь не умираем с голоду, и у нас достаточный запас продуктов. И еще, у моего народа существует поверье – у того, кто убьет лебедя, дети будут рождаться уродами.

Крижона поддержал Брук, заявивший вполголоса, что давно мечтал попробовать лебедя, птицу, в этих местах достаточно редкую. Брат его Сток, по обыкновению, промолчал, а Жюстин чуть заметно пожал плечами. Так я и не понял, поддерживает он меня или тоже жалеет об упущенной возможности…

Вторая причина моей бессонницы заключалась в том, что я клял себя последними словами. «Идиот» и «тупица» были самыми ласковыми в этом перечне. «Милана, жди меня, и я вернусь! Вернусь со шпагой на боку!» Идиот, какой же ты идиот, Артур.

Ведь она ясно говорила, что любит тебя, что твое положение для нее совсем не главное. И что мешало быть нам вместе до того момента, когда ты действительно сможешь раздобыть эту железяку? Получишь ты ее, обязательно получишь, не через полгода, так через год, два, три. И все это время ты мог бы быть с ней. Она уже достаточно взрослая девушка и не нуждается в опекунах, перед которыми должна отчитываться в своих поступках.

А что ты делаешь сейчас? Ты с каждым днем и с каждым шагом отдаляешься от нее. И это не приближает тебя к цели. И кто ты после этого, признайся честно? Ведь себе ты можешь не врать.