Дэниэл с воплем падает на землю и хватается за ногу.

Я тоже кричу. Дуло револьвера перемещается в мою сторону.

— Заткнись, Сара.

Значит, сейчас может настать мой черед. Ноги дрожат, я едва стою.

— Адам, поднимай мотоцикл, — рявкает Савл.

— Что? — Адам смотрит на него пустыми от ужаса глазами.

— Поднимай мотоцикл. Сейчас же. Давай.

Не опуская рук, Адам шаткой походкой приближается к мотоциклу. Двигатель не заглушён. Адам медлит.

— Подними его.

Он пыхтит, пытаясь поставить мотоцикл вертикально. Адская махина. Наконец Адаму удается выполнить приказ. Савл смотрит на него с едва скрываемым презрением.

— На мотоциклах ездишь?

— Никогда не пробовал.

— Поставь на подножку. Выбей ее. Теперь возьми его шлем.

— Что?

— Ты меня слышал.

Адам смотрит на труп и черную лужу крови:

— Не хочу.

— Это не для тебя. Для Сары.

При звуке собственного имени я чувствую, как кровь стынет в жилах. Значит, я тоже еду. Живот судорожно сжимается, кожа натягивается вокруг малыша, точно барабан.

— Нет, — хриплю. — Не на мотоцикле. — Не хочу говорить, но придется. — Я беременна, Савл. Я не могу ехать на мотоцикле.

— Ты поедешь со мной. — Он непреклонен. Бесчеловечен.

— Не хочу. Вы не заставите меня.

Он наводит дуло револьвера прямо на меня.

— А так? Заткнись и надевай шлем.

Адам присел рядом с телом погибшего мотоциклиста. Одной рукой придерживая безжизненную голову, другой он расстегивает шлем. Шлем застревает, когда он пытается поднять его, и Адам резко дергает. Шлем подается, но голова парня с глухим стуком падает на дорогу.

— Боже мой. О боже мой, — стонет Адам.

— Не беспокойся, — говорит Савл. — Он ничего не почувствовал. Дай шлем Саре и залезай на тот мотоцикл.

От мысли о том, что мне придется надеть шлем мертвеца, запачкать его кровью свои волосы, меня едва наизнанку не выворачивает.

— У нас нет выхода, Сара, — шепчет мне Адам. — Так будет безопаснее. Держись. — Он поднимает шлем над моей головой и опускает его.

Савл седлает мотоцикл и хлопает револьвером по заднему сиденью.

— А мальчики? Что будет с моими братьями? — спрашиваю я. Из-за шлема голос звучит глухо.

— Садись, Сара, — говорит Савл, снова поднимая револьвер. — Больше упрашивать не буду.

Адам помогает мне забраться на мотоцикл Савла. Я бросаю последний взгляд на Дэниэла. Его глаза закрыты, кровь из ноги льется на дорогу.

Марти, Люк… Все случилось слишком быстро. Мне даже не дали попрощаться с ними. Остается только надеяться, что о них позаботятся. Кто-нибудь обязательно позаботится о них.

— Положи руки мне на пояс, — велит Савл.

Что мне остается делать? Вытягиваю руки и цепляюсь пальцами за кожаную куртку. От соприкосновения с ним меня тошнит.

Адам вскарабкивается на мотоцикл.

— Живее! — кричит Савл. — Будем догонять первый мотоцикл. Поехали. Левой ногой надави на рычаг и поставь первую передачу. Ручка газа на руле справа, чтобы ехать быстрее, крути ее. Там же тормоз. Сцепление слева. У тебя получится.

Он выпрямляется на сиденье, наблюдая, как Адам неуклюже перебирает ручки и рычаги.

— Надави левой ногой, правой рукой крутни газ, — повторяет Савл.

Мотоцикл Адама дергается и чуть было не вылетает на обочину. Адам останавливается, затем пробует еще раз. Уже лучше. Я выглядываю из-за плеча Савла, который неторопливо выводит мотоцикл вперед.

Вдруг Савл заводит двигатель, и я чуть не умираю от страха. Кажется, это не машина, а живое существо, — оно шумит, испускает запахи, невыносимо вибрирует. Я крепче хватаюсь за Савла. Другого выбора нет.

И вот мы несемся по дороге. Меня отбрасывает назад. Я вонзаю ногти в куртку Савла, а мир вокруг превращается в размытое пятно.

Кто этот человек, за которого я держусь из последних сил? Хладнокровный убийца? И что ему нужно от нас?

Никогда не ездил ни на чем крупнее мотороллера, а тут такая массивная, супернавороченная махина. Савл и его помощник в своих кожаных куртках, перчатках и шлемах в нацистском стиле выглядят так, словно родились на этих мотоциклах. У меня же не только опыта, но и экипировки — ноль. На мне флиска и джинсы, раз-два-три-четыре-пять, вышел мальчик погулять. Да вот только, похоже, прогулочка сегодня будет такая, что дай бог живым остаться.

От страха я почти не дышу. Если упаду — мокрое место останется. Дорога — сплошные выбоины и трещины. Стараюсь ехать ровно и аккуратно, но в голове продолжает мелькать картинка: парень упал и лежит в луже крови.