Я перевернул пергамент. Внутренняя сторона его была полностью занята убористым текстом. Причем двух типов: ближе к центру шли строчки на древнем "финикийском" иврите, а у полей, видимо, как комментарии к основному тексту располагались слова, написанные совсем другим шрифтом. Присмотревшись, я узнал некоторые буквы. Это был арамейский алфавит [7] . Хорошо, что мой сосед по комнате в университетской общаге был студентом исторического факультета. Несмотря на прошедшие с тех пор годы, кое-что от наших с ним многочисленных посиделок в голове да осталось.

Однако успешное опознание использованных при написании этого долбаного мультиязычного документа алфавитов ни на йоту не приближало меня к пониманию изложенного с их помощью. Я задумчиво повертел в руках пергамент. Можно ли что-либо заключить из предварительного знакомства с ним, даже без прочтения текста? Можно! Во-первых, очевидно, что тут не один текст, а как минимум, три, написанные, видимо, разными людьми в разное время. Во-вторых, содержание внутренней стороны листа является копией с гораздо более древнего источника - использование старого палео-еврейского алфавита, насколько мне известно, прекратилось еще в веке седьмом-восьмом до нашей эры. А вот комментарии на арамейском гораздо моложе - общеупотребительным он стал лет на пятьсот позже. А в-третьих, арабская надпись на внешней стороне свидетельствует о ее недавнем, по историческим меркам, конечно, происхождении.

Теперь, после получения общего представления, неплохо было бы узнать, что там все же написано. И желательно без помощи Цадока - он лицо заинтересованное. Но увы, древние письмена мне точно не осилить, я даже не все буквы этих алфавитов знаю. Попробовать разве что прочитать ивритский текст на внешней стороне пергамента? Ну-ка, посмотрим...

Я впился взглядом в четко выведенные красивым каллиграфическим почерком буквы. Несмотря на отсутствие огласовок, [8] чтение пошло неожиданно легко. В вольном переводе это звучало примерно так:

"Уважаемый рабби Авраам Бен Давид! Несмотря на разделяющие нас теологические разногласия, я осмелился обратиться к вам как к несомненному авторитету в области Каббалы, лучшему ее знатоку в наши дни, за консультацией. В мои руки случайно попал интересный свиток, содержащий текст весьма странного содержания. По сообщенным мне сведениям свиток якобы является копией с другого, крайне древнего. Хотя текст и производит впечатление подлинного, но его смысл наводит сильные подозрения в этом, чем приводит меня в состояние крайнего душевного смятения. Прошу поскорее разрешить мои сомнения, так как здоровье в последнее время оставляет желать лучшего, и я опасаюсь не дождаться вашего ответа. С нетерпением и благодарностью ожидаю вашего мнения по поводу данного свитка".

Далее шла та самая строчка арабской вязью, содержавшая, видимо, подпись оставшегося мне неведомым отправителя. Вряд ли это сам Цадок - не тянет он как-то на религиозного теоретика. С адресатом тоже не все было ясно - о том, кто такой рабби Авраам, я не имел ни малейшего представления. Видимо, известный (но не мне, к сожалению) средневековый каббалист. Зато догадка о структуре свитка подтвердилась, это мне в плюс. Но дальше без помощи владельца документа не продвинуться.

Я строго посмотрел на ожидающего в нетерпении моей реакции торговца. Под моим взглядом тот без всякой нужды начал нервно поправлять свой роскошный шелковый тюрбан, расшитый золотыми и серебряными завитушками.

– Ну давай рассказывай!

– Что рассказывать?
– сдавленно прошептал тот.

– Все! С самого начала! Где ты украл этот свиток?

Я намеренно начал расспросы в обвинительном тоне, чтобы сразу отбить охоту у моего собеседника утаивать неприглядные для того детали дела, если таковые имелись. И, неожиданно для себя, попал в точку.

– Я... не крал!
– хрипло начал оправдываться тот и, прокашлявшись, торопливо продолжил: - Я... просто не вернул его владельцу! Но он мне сам его дал!

Вот так так! Значит, дело все же было нечисто! Теперь надо бы додавить клиента, пока тот еще тепленький:

– Судьям расскажешь!
– небрежно бросил я, хищно ухмыльнувшись.
– А теперь - давай по порядку!

Цадок побледнел, но неожиданно успокоившись, начал неторопливый рассказ:

– Около пяти лет назад я совершал дальнее путешествие по торговым делам. Проезжая через Египет, счел долгом воспользоваться столь редкой возможностью и посетить уважаемого рабби Моше бен Маймона, дабы засвидетельствовать ему свое почтение и получить лично от него копию свитка "Мишне Тора", написанного этим великим человеком. Обладание таким свитком высоко подняло бы меня в глазах нашей общины!

Так, стоп! А вот это имя мне, кажется, знакомо! Я почесал затылок и вспомнил...

– Так ты знаком с самим РАМБАМом?!! [9]– вырвалось у меня.

– Да, - не ожидал такой бурной реакции на это известие торговец. Видимо, современники еще не считали Маймонида одним из основных светочей иудаизма.

– Он разве еще жив?
– удивился я. Это имя почему-то прочно ассоциировалось у меня с серединой двенадцатого века.