Бережной замолчал. Я смотрел на него, невольно вспоминая наши с ним беседы тогда, перед отправкой за «Голубую линию». Он сильно изменился. Передо мной сидел возмужавший, с легкой сединой на висках, спокойный, уверенный в себе воин.

Месяца через три Бережной уехал по специальному вызову в Москву на особую работу.

Вторая встреча была не менее радостной и волнующей.

Еще до отъезда Бережного в Москву однажды поздно вечером неожиданно пришли ко мне Жора со своим отцом, а сзади них, улыбаясь и уже без бороды, сильно похудевший Арсений Сильвестрович.

Я невольно залюбовался Жорой в военном кителе, с погонами подполковника и с орденами во всю широкую грудь.

— Ну как, Кристмана поймал? — спросил я Жору.

Он сразу посуровел.

— Нет, — отвечал он, — еще очень много мест на земле, где фашисты живут как дома!.. Но и там им все же не скрыться! — сумрачно закончил он.

— Собственно говоря, — сказал Арсений Сильвестрович, — мы зашли к вам проститься: Жора едет за границу.

Несколько позднее я встретил Валю и Котрова. У них родился сын. Котров воевал в Заполярье, был в Норвегии. После разгрома гитлеровцев он побывал в Маньчжурии и в Японии. Закончил переподготовку в военной академии и уехал на военную службу в Приморье…

По приглашению моряков-черноморцев, комсомольцев и пионеров мне пришлось побывать в Новороссийске и рассказать о нашем партизанском отряде. В горкоме партии я был сердечно встречен инженером Сыскутовым. На другой день я увиделся со Славиным и вместе с ним навестил семьи погибших героев-партизан Лангового и Никитина. В Анапе я встретил Дубинца. По пути в совхоз — один из крупнейших виноградников в Советском Союзе, — в станице, где партизаны-рыбаки вели абордажный бой с кораблями немцев на лимане, я встретил Кирилла Степановича. Старый казак, крепкий как дуб, расцеловал меня и проводил до совхоза. На обратном пути завернули в Варениковскую. Как было не заглянуть к Николаю, другу Бережного? Трудно передать его радость, когда он узнал, что Бережной жив. Николай работал в Адагуме.

В Геленджике я повидал Александра Ерофеевича Глуховцева. Он писал картину об обороне Новороссийска. Чуть ли не каждый день я узнавал что-нибудь новое о героях своих книг.

Егорин уехал работать на руководящую работу в одну из областей.

Азардов был направлен на работу по восстановлению и организации новых предприятий пищевой промышленности сначала на Северный Кавказ, а потом на Волгу, где он и работает сейчас главным инженером.

Потаповна сейчас на пенсии.

Пантелеич вернулся в свой колхоз. В один из приездов в Краснодар он с увлечением рассказывал мне о своих успехах.

[11]

— Мы посеяли и убрали озимые с площади до полутора тысячи гектаров. Урожай хороший! Достали три «зиса». Правление еще в этом году хотело купить мне легковую машину, взамен двуколки, но я просил подождать до будущего великого урожая, к которому мы уже сейчас начали готовиться. Подняли раньше всех черновой пар, хорошо очистили семена, запахали всю свободную землю. Не забываем и подсобных хозяйств. Восстановили молочную, свиную и птицефермы в каменных постройках. Ремонтируем машины, увеличиваем поголовье быков и лошадей. А ведь после освобождения Кубани у нас была одна лошадь, да и та хромая, и всего два быка! В этом году посевом мы перекрыли довоенный уровень. Так что если раньше были миллионщиками, то теперь будем, пожалуй, еще богаче! Не пожалеем труда, чтобы выполнить сталинский закон о пятилетке!

В начале января 1946 года в моей жизни произошло крупнейшее событие: я узнал о выдвижении меня в депутаты Верховного Совета Союза.

Вскоре затем я получил несколько телеграмм, в которых мои будущие избиратели запрашивали о согласии баллотироваться по Армавирскому избирательному округу.

Нужно ли говорить о том, как я был взволнован этой высокой честью и доверием, оказанными мне народом?

На самолете я вылетел в Армавир.

Состоялись мои встречи с избирателями в клубе железнодорожников и в рабочих клубах. Все это слилось для меня в один какой-то светлый и радостный праздник, — всенародный праздник торжества того великого дела, за которое, героически боролся наш народ.

В краснодарском сквере имени Свердлова похоронены мои сыновья Евгений и Геня. Здесь же похоронен секретарь Краснодарского горкома ВКП(б) Марк Апкарович Попов, один из зачинателей партизанского движения на Кубани. Рядом с ним похоронен безвременно умерший начальник штаба партизанского движения Юга, первый секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) товарищ П. И. Селезнев.

Каждый день мы с Еленой Ивановной бываем на могиле сыновей. Она рядом с нами. Через дорогу от нашего дома в зеленом тенистом сквере высятся обелиск из черного гранита и бронзовые бюсты на постаментах, окруженные пальмами и кустами роз. Это и есть могила наших сыновей…

Когда мы с женой приходим к ней, я всегда думаю, что вот настала та жизнь, за победу которой погибли наши сыновья, и что если снова врар осмелится напасть на нас, на смену им, моим сыновьям, встанут тысячи сыновей нашей великой родины!