Шрифт:
– А почему вы хотели меня убить?
Он взглянул на меня с неопределённой усмешкой.
– Никто тебя не хотел убивать. Мы телепаты. А тебя не слышим. Иногда, чтобы прорвать блок, защищающий мысли, достаточно человека напугать. С тобой не прошло. Ещё вопросы есть?
– Много. Так что лучше я помолчу.
– Почему - помолчу, если много?
– Не знаю, с которого начать.
Хмыкнув, Карл ввёл мне следующий препарат. Воспользовавшись его нормальным (для человека) настроением и чувствуя себя уже достаточно уверенно, я спросил:
– А что это за препарат?
– Концентрат витаминно-протеиновый. Чтоб тебя на ноги быстрей поставить. Ты знаешь, что у тебя на лице не тату, а проволока? Хочешь снять?
Я онемел. Про татуировку я уже и подзабыл. Она мне не мешала. Но было бы здорово убрать её. На мой вкус, выгляжу с ней и впрямь то ли индейским, то ли африканским шаманом.
Карл хмыкнул.
– И мыслей читать не надо. Ладно… Держись. Сейчас немного будет мутно, но это ненадолго.
– Почему?
– немедленно спросил я.
– Анестезия.
Спокойное лицо Карла, его внимательный взгляд успокоили и меня. Я расслабился. Он сделал ещё несколько уколов, как я предполагал, обезболивающих - в основном на лбу, потом взял в руки небольшой тонкий нож. Заметив мой насторожённый взгляд, объяснил:
– Я такие тату уже видел. Они делаются сверху вниз. Я сделаю надрез ближе к корням волос, потом вытяну проволоку. Закрой глаза - так легче.
Звучало буднично, и я кивнул. Прикосновение ножа, режущего плоть. И правда, анестезия начала действовать. Пальцы Карла слегка дотрагивались до лба, когда он придерживал кожу.
– Не больно?
Стараясь не двигать головой, я ответил:
– Нет.
– Тогда - держись.
Внезапно что-то тяжёлое плотно притиснуло меня к спинке кресла, а в зубы, безобразно распялив рот, ударила металлическая полоса. Я не успел среагировать на происходящее, как моё лицо взорвалось сумасшедшей болью, будто в него из большого ведра с размаху швырнули мелкие стеклянные осколки.
… Тьма. Горящие болью лицевые нервы. Рот зафиксирован, даже кричать от боли не могу. И даже попытаться сбежать от своих палачей.
Они находились где-то очень далеко. Но реплики я слышал отчётливо.
– Ну и? Есть результат?
– Нет. Я его так и не слышу.
– Болевой шок всегда срабатывает хуже, чем психологический.
– Если болевой шок неожиданный, может и сработать.
– Кровью истечёт.
– Не успеет. Там, в коридоре, его ещё ждут.
– Тебе помочь?
– Не надо. Он и правда дохляк.
Сильные руки снимают с меня плотную полосу, поддерживающую тело в сидячем положении, выдирают изо рта прикушенное от боли железо. Меня ставят на ноги и встряхивают, отчего вздрагивает лицо, о котором я никогда не думал, что оно так чувствительно к движению. Я с трудом открываю залитые слезами глаза. Карл. Смотрит спокойно, а меня начинает трясти от этого взгляда. Я смеюсь, стараясь не двинуть ни единой чёрточкой лица. Нашёл, кому поверить… Чьей доброте…
Он ставит меня на ноги и, крепко сжав плечо, ведёт к двери.
На высоком пороге я чуть не споткнулся - он поддержал. Но теперь я знал, что не из-за доброты сердечной. Свались я - поднимать меня пришлось бы ему, потому как я перегородил бы вход. Ещё не хватало… Перешагнул порог - и увидел робко приближающихся ко мне Лидию и Лоренса. Услышал, как у Лидии перехватило дыхание, почти охнула при виде моего лица.
Но вот чего я не понял, так это почему Карл бросил вслед мне кое-что на пол.
– Приведите его в порядок. Это медпак.
5.
Лоренс только взглянул мне в лицо - согнулся, упираясь рукой в стену и издавая утробные звуки. Что-то защекотало подбородок, я машинально потёр его и уставился на мокрую от крови ладонь. А, теперь понятно, почему Лоренса тошнит. Многих вид крови не только до тошноты доводит, но и до обморока. Женщины в этом отношении крепче. А может, им просто времени не хватает на рассматривание впустую. Вот и Лидия быстро шагнула ко мне, по дороге подхватив с пола медпак, как его обозвал Карл, и бережно взяла меня под руку.
– Всё нормально, стоять могу.
– Что они сделали с тобой? Что с твоим лицом?
– Сняли проволочную тату.
Я не стал уточнять, что Карл выдрал проволоку одним рывком. Женщины хоть и крепче, но по своим ученицам знаю, что воображение работает у них иной раз слишком живо. Но, кажется, Лидия всё же кое-что заподозрила - вон как вопросительно заглянула мне в глаза… Лучше бы не смотрела. У меня сразу участилось дыхание.
– Ты только не плачь, Брис, - тихо сказала она.
– От слёз раненую кожу щипать будет.