— Да о чем вы говорите, господин Итимура?

— Директор Манабэ, по его словам, узнал об этих хищениях месяца три-четыре назад. Конечно, было бы лучше, если бы он мне сразу сообщил, но он не хотел подставлять своих подчиненных и сотрудников, так что в конце концов, наоборот, вроде бы сам оказался вовлеченным в эти махинации. Будучи директором и обнаружив злоупотребления, он как бы оставил их без внимания. Ну а потом его на этом основании шантажировали и заставили стать соучастником.

Кодзима слушал объяснение Итимуры со смешанным чувством интереса и возмущения. Тот ловко плел свои небылицы. Однако, поскольку Кодзима знал, что это все выдумка, выходило, что и ему морочат голову.

Замысел Итимуры был ясен: внушить Исикари, будто смерть Манабэ всего лишь несчастный случай, а заодно преподнести ему свою версию истории со злоупотреблениями в фирме.

Задача была нелегкая.

Исикари сразу же заметил противоречия и резюмировал:

— Господин Итимура, но ведь в таком случае это может быть не несчастный случай, а самоубийство.

— Да нет, такого быть не может! — решительно возразил Итимура, но голосу его не хватало уверенности. — Просто Манабэ считал, что сможет, как директор, сам найти средство все утрясти. Он хоть и дал себя вовлечь в махинации, по наживаться на этом не собирался. Не было у него такого сознания своей виновности, чтобы из-за этого покончить с собой. Вчера он, когда выговорился, весь посветлел лицом и сказал, мол, теперь сможет спокойно поехать на рыбалку. К тому же, если бы он замышлял покончить с собой, разве не безумие было прихватить с собой на тот свет еще и Сугаи?

— Да, пожалуй что так. Никакой предсмертной записки-то не было?

— Мы еще не посмотрели. Похоже что нет. Оно и понятно, ведь Манабэ умирать не собирался.

Казалось, Исикари удалось убедить.

— Господин директор, тут, возможно, полиция явится с расследованием. Давайте им ничего о наших внутренних проблемах говорить не будем. Такое для фирмы чревато потерей доверия партнеров.

— Да уж, конечно, конечно, — кивнул Исикари с таким выражением на лице, которое должно было показать, что уж ему-то хорошо знакомы все сложности, которыми может быть чревата подобная ситуация.

Со злоупотреблениями разобрались окончательно в тот же день. Итимура с Кодзимой одного за другим вызывали участников махинаций, предъявляли им улики и снимали показания. Перед ними прошли Кисихара, Сасима, Симода с оптовой базы «Араи»… Конечно, допрашивать их по всей строгости, как в полиции, было невозможно, но тем не менее всех удалось расколоть и заставить сознаться.

Симода, Кисихара и другие признались, что активно участвовали в противозаконных действиях.

— Когда тебя так закупщик просит, отказать неудобно, — скривив в деланом смешке свою постную физиономию, заявил Симода.

— Так или иначе, вы признаете, что вывезли из супермаркета большую партию товара без накладных? Уже за одно это вы должны понести ответственность, — настойчиво сказал Итимура.

Симода заюлил, пытаясь найти выход:

— Так ведь это неправильно получается! Я на такую сделку пошел по просьбе господина Сугаи. Вещи-то какие?! Если и продашь их чуток, все равно даже расходов за перевозку не окупишь. Это мне впору компенсацию за убытки просить.

— Ну хорошо, коли так, верните сами вещи.

— Ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Симода.

— Что смешного?

— Да нет, это я так, извините. Вы, наверное, просто не понимаете. Это же самый настоящий мусор, и больше ничего. Вот мы их старьевщику в утиль и сдали за два гроша. Честно вам говорю. Ну это же просто глупость получается! Потерпевший-то здесь я. Если не верите, что ж, можете через суд правды доискиваться, воля ваша.

— В таком случае предъявите квитанции от старьевщика.

— Запросто. В следующий раз вам их принесу. И квитанцию об оплате грузовика, которым это все в утиль отправляли, принесу.

Итимура и Кодзима переглянулись. Делать было нечего. Даже если бы удалось доказать, что Симода получил незаконную прибыль, заплатить его мелкая оптовая база все равно не могла бы. Примерно так же развивалось и следствие по поводу огромных платежей, проведенных по фальшивой квитанции о приеме.

— Мы, мелкие торговцы, в отличие от больших компаний вроде вашей «Исиэй-стор», по пустякам чеки не выписываем. Если б мы еще такую роскошь себе позволили, у нас бы небось и пары вещей не купили. Разве это жизнь?! В общем, мы, можно сказать, «Исиэй-стор» доверяли, а квитанции о приеме выписывали согласно их накладным. Если, паче чаяния, и были там липовые документы, так мы же от этого и страдали. Что? Не передавали ли мы при этом денег Кисихаре? Ну да, шел ему откат. Так ведь он так прямо и заявлял: «Не станете платить — все дела с вами прекращаю!» И что мы ему могли возразить? Мы люди маленькие. Ну, поступайте как знаете. Хотите судиться — будем судиться. Может, мы проиграем, а может, и выиграем. Попытаем счастья.

Итимура и Кодзима в конце концов должны были признать, что от такого изворотливого ужа ничего не добьешься. Самое лучшее будет просто порвать с ним все контакты и забыть о его существовании.

— Педераст несчастный! — с досадой бросил Сасима, когда ему показали присланные Манабэ улики — документы, подтверждающие факты злоупотреблений.

Одного этого слова было достаточно, чтобы Кодзима все понял. Это и была та «вся правда», которую Манабэ так хотел сохранить в тайне.