… вспомнил перекресток Садового кольца, вспомнил утро первого января…

— Петька говорит: «Ладно» — и едет к мужику.

…вспомнил вкус адреналина, который показался вдруг удивительно, невыразимо приятным. При этом на душе, несмотря на выброс гормона, снова стало спокойно. Время замедлилось. Андрей стал внимательно слушать, прикидывая, кто достанется ему.

— Подъезжает, привет, говорит, потом: «Че, пашешь?» Мужик говорит: «Пашу».

— Слушай, шел бы ты, — сказал кожаный. Товарищи его встали. Один из них, довольно полный, оказался рядом, и Андрей решил, что ударит его бутылкой по голове. Внутри пластикового снаряда оставалось не меньше литра жидкости. Эффект должен был оказаться немаленьким.

— «И как?» — говорит Петька. «Нормально». — «Закурить есть?» — «Есть». Дал закурить. Петька постоял минутку и назад к Чапаеву. Подъезжает, говорит: «Не вышло».

— Слушай, никому не интересно, — сказал кожаный.

— Почему, — сказал Андрей. — Мне вот интересно.

Одна из девочек хихикнула. Андрей посмотрел на нее и подмигнул. От стоявшего рядом толстяка плыли мягкие волны страха. Андрей ощутил адреналиновый резонанс.

«Надо же, — подумал он. — Как же мы раньше не додумались».

— Чапаев говорит: «Дурак ты, Петька», — и к мужику едет. Ну, короче, опять. Пашешь, пашу, закурить, все дела. Стоит, курит.

Андрей положил руку с бутылкой на плечо, чтобы было легче размахиваться.

— Постоял, покурил, а потом: «Мужик, ты кого послал?»

Сказав это, Олег выпустил в сторону бронзового Пушкина струю табачного дыма, потом, подражая классику, наклонил голову. Несколько секунд молчали.

— Вам чего надо? — спросил кожаный. — Проблем?

— А чего ты так напрягся? — спросил его Олег.

— Я не напрягся, — сказал кожаный.

Толстый тем временем повернулся к Андрею. Стало ясно, что он тоже немного соображает. Третий парень занимал выжидающую позицию.

— Олег, хватит, — сказала вдруг одна из девушек.

Андрей вздрогнул. Через секунду он понял, что это была не фантастическая догадка — просто кожаный оказался тезкой друга, — но все равно концентрацию потерял.

— А кого ты, собственно, послал? — спросил Олег, и кожаный наконец ударил его в лицо.

Андрей попытался ударить толстого бутылкой, но тут перед глазами его вспыхнуло маленькое солнце, а затем оказалось, что он лежит на мокром асфальте. Вверху виднелись несколько звезд, серп луны и темный контур толстого. До Андрея доносились звуки ударов — некоторые из них доставались ему, — напряженное пыхтение и неумелый матерок. Кончилось все быстро.

— Хватит, хватит! — закричала одна из девочек.

— Это все, что ли? — раздался со стороны ног голос Олега. — Нежирно.

— Заткнись, — сказал кожаный. — Еще хочешь?

— Хочу, — сказал Олег.

— Пойдемте, хватит, — снова вмешалась девочка.

Андрей хотел было сказать что-нибудь обидное в ее адрес — это, несомненно, продлило бы удовольствие, — но потом решил, что так будет несправедливо. Толстый тем временем последний раз пнул его в плечо и исчез.

Все стихло. Следующие несколько секунд Андрей просто лежал, глядя в небо и ни о чем не думая. Это было прекрасно.

— Ублюдки тупые, — сказал Олег, разглядывая снятую куртку. — Только одежду испоганили.

— Сильно досталось? — спросил Андрей, отхлебнув воды.

— Да в том и дело, что нет, — сказал Олег. — Опять не получилось.

— А по-моему, ничего, — сказал Андрей, потрогав скулу. Кулак толстого, видимо, оставил на ней временную синюю печать.

— Да ладно, ничего. — Олег надел куртку, сел на лавку, закурил. — По-детски как-то вышло.

Он несколько раз выругался, потом сказал:

— Еще, может, кого поищем? Хочется, чтобы серьезно…

— Не знаю, — сказал Андрей. — Лениво как-то.

— Да уж, — сказал Олег. — Опять накатывает. Хорошие таблеточки.

— Ага, — сказал Андрей. — Хорошие.

— Ладно, — сказал Олег. — Хрен с ним. Воспользуемся, что ли, достижениями прогресса.

Он достал телефон и позвонил Никите. Потом они вышли на дорогу и стали ловить попутку. На метро ехать не хотелось.

— Что так поздно? — спросил папа, выйдя из кухни.

— Гуляла, — ответила Марина, присев на край обувной полки и расстегивая сапоги. Монтень, как обычно, подошел к ней, задрал голову, несколько раз глубоко втянул воздух, потом нервно и в то же время как-то удовлетворенно дернул хвостом и пошел в большую комнату.

— Ладно, — сказал папа, почесав белый маечный живот. — Я спать пойду. Завтра вставать опять рано. Мама в субботу приезжает?

— В субботу, — сказала Марина.