— Почему? — спросил Андрей. Он уже забыл про чай.

— Кто б знал, — сказал Внучок. — Орал, что карточка тебе нужна. Морда вся в крови.

— И в метро пошли? — спросил Андрей.

— Пошли, — сказал Олег.

— Зачем? — спросил Андрей.

— А концерт дальше смотреть, — сказал Никита. — Второе отделение. Такое нечасто увидишь.

— Да уж, — сказал Внучок.

— И что в метро? — спросил Андрей.

— Ну мы тебя вперед пустили, — сказал Внучок. — Сами чуть сзади шли. Не хотелось нам с ментами общаться лишний раз.

— Ну? — спросил Андрей.

— Ну, — сказал Внучок, — Мы даже зайти не успели, а ты уже навстречу нам вываливаешь. С телкой этой.

— Васей, как ты ее нам представил, — сказал Олег.

— Времени уже почти час был, — сказал Внучок. — Ну и, короче, сказал, что поезд последний ушел, и ей переночевать негде.

— А вы? — спросил Андрей.

— Ну а чё мы? — сказал Внучок. — Никите спасибо скажи за хлеб-соль.

Олег повторил последние слова, убрав из них две начальные буквы. Внучок засмеялся.

— Спасибо, — сказал Андрей. — За все хорошее.

— Пожалуйста, — сказал Никита. — Ты только это, давай отправь ее куда-нибудь. Хорошего помаленьку.

В этот момент как раз открылась дверь ванной. Андрей оглянулся. Василиса улыбнулась ему и пошла в комнату.

— Куда ее отправить? — спросил Андрей.

— Ну не мне же еще и это решать, — сказал Никита.

В подъезде уютно пахло мочой.

— Какие дела утром в субботу? — спросила Василиса, когда за ними закрылась дверь.

— Важные, — сказал Андрей. Сунув руки в карманы куртки, он стал спускаться по лестнице.

— Травкой, что ли, торгуете? — тихо спросила Василиса, подхватив его под локоть.

— Да, — сказал Андрей. — А иногда героином.

— Правда? — спросила Василиса.

Андрей ничего не ответил.

— Что-то ты не разговорчивый сегодня, — сказала Василиса.

— Я всегда такой, — сказал Андрей.

— Вчера мне так не показалось, — сказала Василиса.

— Странно, — сказал Андрей.

В дверях подъезда они столкнулись с милиционером. Андрей на секунду испугался, но потом понял, что тот просто идет домой с дежурства. Милиционер проехался глазами по Василисе и прошел мимо.

— Козел, — сказала Василиса, когда они выбрались из подъезда. — Не люблю я ментов.

— Зря, — сказал Андрей.

— А ты любишь, что ли? — спросила Василиса.

— Конечно, — сказал Андрей.

Василиса хмыкнула.

На улице то ли от яркого света, то ли от холодного воздуха сильнее заболела голова. Впрочем, это могло просто показаться. В Никитиной квартире головная боль была неотъемлемым, естественным элементом, фоном всего происходящего, а вот в первое в году свежее снежное утро она совершенно не вписывалась.

Андрей медленно спустился с крыльца, Василиса по-прежнему держалась за его локоть.

— Слушай, а сколько у тебя девушек было? — спросила она, когда они свернули за угол дома.

— Не помню, — сказал Андрей. Фраза эта всплыла из глубин подсознания и как-то автоматически трансформировалась в механические движения речевого аппарата, мыслительные зоны коры головного мозга совершенно не участвовали в процессе словообразования. За последние три года у Андрея выработался нехитрый условный рефлекс.

— Да ладно? — сказала Василиса.

— Ладно, — сказал Андрей.

— А я помню, — сказала Василиса.

— Сколько у тебя девушек было? — спросил Андрей.

— Нет, — Василиса хихикнула, — сколько мальчиков было.

— Понятно, — сказал Андрей.

Они миновали кирпичный бастион помойки, обогнули шеренгу «ракушек» и вышли на проспект.

— Сказать? — спросила Василиса.

— Что? — спросил Андрей.

— Сколько мальчиков у меня было, — сказала Василиса.

— Не стоит, — сказал Андрей.

— Почему? — спросила Василиса.

— Не знаю, — сказал Андрей.

— Боишься, что ли? — спросила Василиса и сразу добавила: — Не бойся, глупый. Ты был лучшим.

Андрей улыбнулся.

— Еще бы, — сказал он.

Василиса неожиданно остановилась и, развернув Андрея к себе лицом, прижалась к низу его живота.

— Слушай, поехали лучше ко мне, — сказала она. — У меня дома сейчас никого.

— Зачем? — спросил Андрей. От Василисы пахло шампунем и зубной пастой. В смеси с запахом снега это было очень приятно.