— Мама, я Мишеля теперь ещё больше полюбил. Выходит, я русский?

— Да, русский. Мама, а мы когда-нибудь поедем в Россию?

— Поедем, обязательно поедем. Там сейчас большие перемены.

— Я хотел бы увидеть фотографию моего отца.

— Ты очень на него похож, Саша.

В тот вечер они сидели долго. Ася рассказывала сыну про город на Неве, где проходили её студенческие годы. Саша, обворожённый внимательно слушал её и они вдвоём, как бы взявшись за руки, шагали по широкому Невскому, где когда-то гуляла ещё маленьким ребёнком Надежда Михайловна, Сашина не родная бабушка, которую всю жизнь он будет считать родной.

Последний эшелон стоял под загрузкой. Бурцев шёл по опустевшей территории полка. Набежавшие порывы ветра поднимали вверх брошенную возле штаба бумагу, крутили её; пронеся метров сто, выбрасывали за забор. Даже сам трудяга ветер своим упорством как бы хотел доказать стоявшему посреди военного городка хозяину — вот и всё: закончилось ваше время и даже ни одна бумажка не должна напоминать о присутствии здесь некогда угрожающего всем войска. Мимо опустевшего КПП, через настежь раскрытые ворота проехала «Волга». Она лихо промчалась по дороге к штабу и, визжа тормозами, остановилась почти у самых ног Бурцева. Из «Волги» вышел молодой, высокого роста стройный генерал. На его красивом лице отражалась улыбка и доброжелательность. Бурцев приложил руку к головному убору, представился.

— Генерал Марков, новый зам командующего армией, — подавая руку Бурцеву, сказал тот. — Как ваше имя и отчество?

— Василий Петрович, — ответил Бурцев.

— Очень приятно, а я Владимир Макарович.

— Странный, необычный генерал, — подумал Бурцев, — есть какая-то изюминка, косточка от той царской гвардии.

— Как идёт погрузка? — спросил генерал. — Командующий отправил меня

смотреть выводимые полки. С корабля прямо на бал. Вчера прибыл, а сегодня по гарнизонам с самого утра.

— Всё идёт по плану, — сказал Бурцев, — сейчас последние контейнера увозим. Остается небольшая группа с заместителем командира полка по тылу подполковником Айдманом для зачистки и сдачи городка немцам. Разместились в том крыле казармы, — Бурцев махнул рукой в сторону казарм. — В столовой оставили им плиту, чтобы пищу готовить, остальное оборудование всё загрузили.

Со столовой ветер доносил запах готовящего обеда.

— Ах, как приятно пахнет, — сказал генерал, — а я так есть хочу — с утра крошки во рту не было.

Эта непосредственность и прямота так располагали, что Бурцеву захотелось общения с этим человеком.

Солдат-повар небольшого росточка, в белой куртке и в колпаке, похожий на поварёнка, разлил дымящиеся щи по тарелкам и понес их к столу, где сидел командир полка и генерал. Генерал отхлебнул из ложки щи, остановился и взглянул на Бурцева.

— Вкусно-то как.

— Это потому, что проголодались, — пошутил Бурцев.

— Я вам серьёзно говорю, Василий Петрович, попробуйте.

Бурцев, следуя примеру, зачерпнул ложкой.

— Действительно, вкусно.

— А чего же не быть вкусному-то — полпоросёнка кинули в эту кастрюлю, — засмеялся повар и показал на огромную кастрюлю, стоявшую на плите. — При кухонном хозяйстве свиней режем, куда мясо девать, с собой же не заберёшь?

Обед был сытным. После гречневой каши и огромного куска мяса генерал ещё больше повеселел.

— Ну, спасибо, Василий Петрович, за два дня хоть раз нормально поел, — сказал он, выходя из столовой.

— Вы из России прибыли или здесь на повышение пошли?

— Из России, семья в Москве осталась. Наверное, и привозить не буду, армия к концу года вся выйдет на русские полигоны, — засмеялся генерал.

— Да, не повезло вам, Владимир Макарович, даже вкус валюты не ощутите.

— Василий Петрович, — генерал положил руку на плечо Бурцеву, — спасибо Богу, хоть так. Я же в забвении был. Без должности сидел. Молил Бога, чтобы в тюрьму не угодить.

— Даже так? — спросил Бурцев.

— Я командир, вернее, бывший командир Таманской дивизии.

— Стало быть, это ваши танки по Москве гуляли?

— Да, мои, но я-то человек военный: мне приказали, я послал. А когда эта авантюра провалилась, за мной пришли. Стал следователю бумажки писать, как да почему. Знаете, Василий Петрович, мы с женой всё ценное по родственникам развезли. Правда, там и ценного-то ничего не было: шуба жены, да пару шапок и сервиз, который нам на свадьбу подарили. Но, тем не менее, законы-то у нас дикие. Сначала осудят, отнимут всё, потом оправдают, и ничего уже назад не вернёшь, только оправдательную бумагу в руки. Как с моим дедом было. У нас в роду, я двенадцатый генерал и все служили царю и Отечеству.