Так было видно судьбой предначертано, чтобы Бурцев посмотрел все его серии. Он как раз вёз туда пассажира, на прилегающую улицу к Белому дому. Там, в первых рядах «партера» скопилось много зрителей. Здесь были самые дорогие билеты, цена за которые — жизнь. Со стороны набережной стояли танки, и выдвигался спецназ. По крышам домов шныряли какие-то люди со снайперскими винтовками. Они стреляли в спины спецназу, по зрителям и по жилым домам, в окнах которых появлялись силуэты. Из подъезда дома выскочил мужчина, держа на руках окровавленное тело девочки.

Пули летели в сторону толпы, падали люди. На улице был кошмар, беготня и неразбериха. Это старались снайперы Хазбулова. Цель у них была одна: посеять смуту, вызвать недовольство толпы, чтобы разъярённая толпа пошла на власть. А дальше много крови и очаг гражданской войны в центре России. Режиссёрами этого спектакля была свора шакалов, вонзивших свои зубы в ослабевшее тело России.

Бурцев тут же свернул в подворотню, но проехать не смог, там лежали трупы. Он развернул машину и на всей скорости помчался на другую сторону реки. Оттуда было отлично видно всё, что происходило у Белого дома. Здесь на набережной тоже стояла толпа людей. Пули долетали и сюда, цокая о камни. Народ шарахнулся в разные стороны. Танки ударили по верхним этажам Белого дома. С окон полетели какие-то бумажки, а затем повалил дым. В целях безопасности Бурцев свернул за угол. Из-за угла тоже просматривался «спектакль», правда, с меньшим объёмом. Рядом стояли три мужика, держа в руках стаканы.

— Наливай, Петро, — сказал один. Тот достал из-за пазухи бутылку и разлил. Выпили.

— Чего они там дерутся? — спросил другой, дожёвывая нехитрую закуску.

— «Чаво, чаво», — сказал тот, которого назвали Петром, — за место у корыта, за харчи.

— Да нет, мужики, — сказал третий, — мой свояк там у них работает, какого-то босса возит. Говорит, Соснин с Хазбуловым поссорились и сейчас чечена с Белого дома выгоняет.

— Выгонять, то пусть выгоняет, — сказал Петро, — только зачем он его туда

посадил.

— Как это зачем, — продолжил третий, — за бабло. Когда Мишка Соснина с ЦК убрал, тот на задрыпаном «Москвиче» ездил, и то не на своём. Денег не было даже на хреновую машину. А чтобы Мишу убрать, нужны были большие бабки; окружение Мишкино подкупить и к власти самому пробраться. А где их взять? Вот он с чеченами и связался.

— А откуда, Степан, у чеченцев деньги? Они же нищета хуже, чем мы.

— Шейхи дали. У арабов нефти много. Они с России «халифе» хотят сделать.

— Штаны что ли? — засмеялся Петро.

— Да нет же, это как его, ну одним словом, басурманами всех хотят сделать, чтобы в церковь не ходили.

— Да ты и так басурман — в церковь и сейчас не ходишь. Можно подумать ты в ихнюю мечеть будешь ходить. Брось, Стёпа, чепуху молоть, — засмеялся Петро, — лучше давай выпьем.

— Чего молоть, — возмутился Степан, — я серьёзно говорю. Он за бабки поставил Хазбулова своим замом.

— Да какой он зам, он председатель, этого, как его, Совета.

— Ну, я же и говорю, там вторым или третьим после себя. А теперь шейхи давят на чеченцев, мол, пора бабки отдавать. Хазбулов мылся в бане с Сосниным и говорит: «Борис, пора и честь знать. Вы нам подчиняться должны». А тот ему вот так! — При этом мужик свернул дулю и сунул в лицо соседу.

— Во, молодец, — сказал Петро, — по-нашему и выпить горазд, бабки взял и на х. й послал.

— А шейхи требуют. Если не Россию, то отдайте хоть Чечню — там нефти много.

— Слушай, мужики, и правда, там такое творится — вмешался в разговор ещё один. — Всех русских выгоняют. Нашли какого-то генерала-чеченца, президентом поставили.

— Так я про что и говорю. Хазбулов подсунул бумагу Соснину, тот с бодуна подмахнул, и армию оттуда под зад коленом. Всё оружие чеченцам отдали, теперь у них каждый мужик с автоматом ходит. Русских режут из хат выкидывают.

— Выходит, молодец Соснин, что его оттуда гонит, — сказал Петро.

— Молодец то молодец, только вот плохо то, что дочка там правит. Еврейские мужики вокруг неё вертятся. — Степан допил оставшееся в стакане.

— И что делают? — засмеялся Петро.

— Не буду наговаривать, не знаю. Но бабки гребут хорошие. Этот, который «Жигулями» торгует. Как его?

— Борис Абрамович Ольховский что ли? — сказал Петро.

— Ну да, этот. Говорят, не только «Жигулями», но уже и нефтью торгует. Там до хрена жидов возле неё вертится.

— Выходит, евреи с арабами не только у себя бьются, но и здесь в России, — сказал Петро, глядя в лицо Степану.

— Арабы на президента через чеченцев давят, а евреи через дочку.

— А как ты думаешь, кто победит? — спросил Петро.

— Ну, известно кто, евреи — они во всём мире с верхами водятся.

— Мужики, а этот чего, — сказал второй, — Руцкович чего лезет?