— Умоляю, не останавливайся!

— О, да ты уже готов, — прошептала Надин, медленно приподнимаясь на ноги. — Но я хочу, чтобы мы были готовы оба. — И вспрыгнула ему на грудь. Обхватила голову Лэнса, прижала его рот к своим грудям, мягким и трепетным. Ее соски под губами мужчины твердели. Не отрываясь от них, Лэнс протянул руки вниз, чтоб сдернуть с женщины трусики и чулки.

— О, дорогой мой, поосторожнее, — закрыв глаза, ворковала Надин. — Очень будет трудно объяснить мужу, где я умудрилась порвать белье.

Лэнс хотел опрокинуть Надин, но она решила иначе. Лэнс так и остался лежать на спине, а Надин, раздвинув ноги, стала продвигаться по нему то вверх, — так, что Лэнс мог полностью насладиться податливостью ее ягодиц, — то вниз, лаская его тело губами и языком и с наслаждением ощутив наконец оргазм, когда Лэнс вошел в нее.

Давно уже Надин не испытывала такого полного удовлетворения, как в этот раз. Наконец отдышавшись, она положила голову Лэнсу на грудь и задумчиво изрекла:

— Знаешь, мне кажется, что мы с тобой будем очень хорошими друзьями.

В шумном ночном баре, где завсегдатаями были проститутки и длинноволосые голубые, двое мужчин встретились для серьезного делового разговора.

— Ну что, сделаешь?

— Будь уверен. Все будет, как надо.

— Сколько?

Последовала небольшая пауза.

— Я назову цену после.

— Когда? Долго ждать?

— Постараюсь поскорей.

— И сделаешь так, что никто не заподозрит ни тебя, ни меня?

Собеседник обиделся:

— Работаю профессионально, никто ничего не пронюхает. Гарантирую, шеф.

Палм-Бич, февраль 1987

— Я семь раз за последние восемь лет была во Флориде, и ни разу мне не посчастливилось испытать тут полную радость, — жаловалась Слоун.

Привратники открывали тяжелые ворота, от которых шла аллея к зданию «Поло-клуба», расположившегося в одном из чудеснейших уголков Штатов на Палм-Бич. — Меня всегда изнуряла напряженная программа: из аэропорта — в отель, потом книжные магазины, интервью, встречи с читателями, опять магазины…

— Я-то приехал сюда играть, — прервал ее Джордан, — и тоже не могу похвастаться, будто много чего видел на Палм-Бич, кроме «Поло-клуба» да игрового поля.

Привратник открыл дверцу машины, помогая Слоун выйти. Выпорхнув, Слоун огляделась вокруг. Да, красота и ухоженность пленяли глаз. Это был тот или почти тот мир, в котором родился Джордан и в котором она, Слоун, до сих пор чувствовала себя, как захватчик на оккупированной территории. Она — автор нашумевших бестселлеров. А в глубине души не знаменитая Слоун Дрисколл, а дерзкая Сэмми Дуглас, девчонка с улицы, проложившая сама себе путь к славе, — так вот, это она смотрела на манящий и волнующий мир со страхом и вожделением.

— Филлипс, — представился Джордан, когда они переступили порог клуба, — мы из «Достойных», команды Хильера.

Постное выражение лица встречавшего их служителя клуба мгновенно изменилось, засияло почтительностью.

— Мистер и миссис Хильер уже здесь, пожалуйста, проходите.

За большим столом возле окна сидели Хильеры и Уэллсы, Ян с Дасти. Мучины поднялись, чтобы поздороваться с пришедшими. Холодная и чопорная миссис Хильер в своем идеальном туалете от Валентино приковала к себе внимание Слоун. Да и Надин взглянула на Слоун так открыто изучающе, что стало Не по себе. Приход Слоун был почему-то неприятен миссис Хильер. Почему, интересно? В общем-то ей, Слоун, на это плевать, но все-таки неприятно оказаться в ситуации, когда тебя столь неприкрыто презирает совершенно незнакомый тебе человек.

Дасти прервала размышления Слоун.

— Вчера вы еще не прибыли на Палм-Бич. Мы с отцом подумали даже, что вы вообще не приедете.

— Мы очень торопились, но пришлось задержаться в Нью-Йорке. По моей вине. Шло мое интервью в телепередаче «Доброе утро, Америка», запись продлилась дольше, чем я ожидала.

Официант принес напитки — разговор ненадолго прервался. Слоун перебросилась несколькими словами с Дасти, украдкой наблюдая за Надин. Та сидела молча — Слоун захотелось вовлечь ее в разговор.

— Вы часто приезжаете сюда, миссис Хильер? — наконец решилась Слоун.

— В клуб? Когда бываем в городе, то часто, — холодно ответила Надин.

— Здесь прекрасно кормят.

— Обычно, — равнодушно протянула миссис Хильер.

Слоун начинала «заводиться». Миссис Хильер уж слишком явно выказывала свое пренебрежение, и не будь Слоун в престижном клубе, она бы знала, как себя вести и что сказать. Но, вспомнив, что Гевин Хильер платит Джордану четверть миллиона долларов в год, сдержалась.