— Как я проходил мимо ловушек в портах и администрациях? — опустив голову, спросил Зафс.

— Во время перелетов я увеличивал тебе дозу транквилизаторов, сынок, — невольно ежась, ответил отец.

— Значит, ты знал, что мои способности почти «разбужены»?

— Знал. И в том моя вина. Я растревожил твой мозг экспериментами, затронул какие-то нервные центры и, видимо, активировал их. Прости.

— И что теперь? — Зафс вскинул голову. — Вы обязаны донести, что в вашем доме появился активный ментал.

— Ни за что! — воскликнула мама. — Как ты мог подумать о нас так гадко!

— Не донося, вы становитесь преступниками. Укрывателями, — напомнил Зафс.

— Мы сами прежде всего латентные телепаты, — твердо проговорила мама. — Мы живем в вечном страхе — вот сейчас, завтра или через год наши способности очнутся, и мы превратимся… — Римма не смогла закончить и прерывисто, со всхлипом вздохнула. — Таким парам, как мы, запрещено иметь детей. Примерно один раз в столетие в наших семьях рождаются активные телепаты, брак между двумя латентными менталами увеличивает эту опасность многократно, и в результате…

— В результате появился я, — подытожил Зафс. — Где сейчас мои «активные» родственники?

— Двое погибли, — мрачно ответил отец. — Они оказали сопротивление при аресте и погибли.

— Мой брат не сопротивлялся! — горько выкрикнула мама. — Они убили его просто так! Предохраняясь!

— Не надо, Римма. — Доктор погладил жену по плечу. — Сейчас нам надо быть сильными и думать о Зафсе.

— Что со мной будет? — Картина убийства человека, виновного только в неординарности, больно отозвалась в мальчике.

Родители услышали эту боль, переглянулись, и отец, пряча глаза, ответил:

— Выбор за тобой, сынок. Еще какое-то время я могу медикаментозно подавлять, блокировать твои способности, а потом…

— Как долго? — перебил отца Зафс.

Доктор Варнаа прямо и честно взглянул в глаза сыну и ответил:

— Не знаю. Я не могу тебя заставлять, я имею право только просить, так как ты — исключение. Взрослый человек в теле ребенка.

— Не надо отступлений, папа, — проговорил сын. — Что ты собираешься делать дальше? И почему, когда я проник в мысли соседей, над городом не взвыли ловушки? Насколько я знаю, городские ловушки реагируют как раз на прямое ментальное воздействие.

— Да, они не провоцируют мозг телепата на ответ, как мощные ловушки административных зданий, а регистрируют только прямые ментальные всплески…

Отец отчего-то мялся, никак не мог или не хотел объяснить данный казус, и мама пришла ему на выручку:

— Вероятно, Зафс не отправлял на дом соседей мыслепоиск. Он послужил только как отражатель, да?

И это заискивающее «да» показалось Зафсу уверткой. «Они чего-то недоговаривают, — догадался мальчик. — Ловушка в любом случае должна была отреагировать. Но почему-то пропустила мой „всплеск“. Не зацепилась… Но почему?..»

Родители вели себя странно, и в этом не было сомнений.

— Как нам следует поступить дальше? — Не добившись внятных разъяснений, Зафс пожалел отца и маму.

— Ты должен дождаться двадцатилетия, — безапелляционно сказал доктор Варнаа. — Я приторможу твое ментальное развитие медикаментозно, потом ты, как гражданин, сможешь доказать свою неагрессивность и потребовать переправить тебя в резервацию.

— Восемь лет. Мне терпеть еще почти восемь лет, — задумчиво проговорил мальчик.

Провести годы в тупой серости, отказаться от сверкающего потока мыслей… Какая пытка!

— Резервация лучше жизни в страхе смерти, — едва слышно проговорила мама.

— Тогда сейчас, — выпрямившись, произнес Зафс. — Я устал от транквилизаторов, устал прятать другие способности, пусть меня изолируют сегодня, сейчас или завтра. Я не буду принимать медикаменты. Интеллектуально я взрослый человек с годовалого возраста, и я готов доказать это любой комиссии. Или ты сомневаешься во мне, папа?

— Нет, — покачал головой доктор. — Интеллектуально ты на две головы выше любого профессора из этого университета. Но… — отец встал и заходил по комнате, — у нас с мамой тоже есть некоторые обязательства, мы должны заботиться…

— Не должны, — перебил Зафс. — Вы ничего мне не должны. Не ваша вина, что я родился таким. Даже если твои эксперименты как-то повлияли на мое развитие, я все равно говорю тебе спасибо, папа. Сегодня я впервые жил без воздействия транквилизаторов и впервые в полной мере ощутил, какое чудо — мысли. Не заставляй меня отказываться от этого великолепия.