Профессор теребил молодого человека вопросами и, казалось, совсем не торопился к остановке флаеров. Он требовал от Зафса того, что тот долго загонял, складировал в запасниках сознания и боялся даже тронуть. Он требовал от Зафса — памяти.

И предельно точно бил в самые уязвимые места. Детство. Первые впечатления неокрепшего формирующегося сознания.

А эта тема запретна для Зафса. Именно в своем ускоренном развитии юноша находил больше всего нестыковок. Он боялся задумываться над объяснениями родителей, боялся найти ложь там, где ее быть не должно. Любовь верит безоглядно.

— Где вы начали получать образование, Зафс? Вы помните свои первые уроки?

Зафс морщился, звук голоса профессора казался ему зубовным скрежетом, но голова почти перестала болеть. Концентрация разима в крови понизилась, до вечерней инъекции осталось дожить еще добрых полтора часа, и Зафс без усилия ловил недоумение в мыслях профессора. Только ловил, так как полноценно читать чужие мысли считал неэтичным. Пока они насильственно не проникали в его разум, не втыкались в мозг тысячами горячих иголок…

«Терпеть, терпеть, — играя желваками на скулах, уговаривал себя юноша. — Сейчас профессор поднимется на флаер, и ты сразу сделаешь себе инъекцию. Плевать, что раньше времени. Главное — уйти, вынырнуть из потока чужих мыслей…»

— Вы плохо себя чувствуете? — Эйринам уже стоял под прозрачным навесом остановки общественного транспорта, но на панель сообщения еще не нажимал. Не давал команды курсирующему флаеру спуститься за пассажиром с полетной трассы.

— Немного, — глядя в землю, произнес Зафс.

— Тогда идите домой! — тут же воскликнул ученый, но, когда юноша уже развернулся, вдруг схватил его за рукав легкой спортивной куртки и быстро, настойчиво заговорил: — Подождите. Я хочу сказать вам, Зафс, если когда-нибудь вам понадобится помощь, вы смело можете рассчитывать на мое участие. Всегда. Вы поняли? — Зафс кивнул. — В любое время, где бы я ни находился, свяжитесь со мной.

— Почему? — Взгляд юноши показал, как много он вложил в единственное слово.

— Не знаю, — поежился Эйринам. Пристальный взгляд Зафса Варнаа вдруг показался ему нечеловеческим. Он словно проник в глубины сознания ученого и считал там всю информацию раньше, чем успел отреагировать на вопрос сам носитель — профессор Эйринам.

«Телепат?! — мелькнула в голове ученого пугливая мысль. — Доктор Варнаа скрывает телепата?! — Но тут же взял себя в руки: — Нет. „Проникновения“ я чувствую».

Несколько десятилетий назад профессор занимался секретными археологическими изысканиями для одной из Великих Держав и прошел ускоренный курс охотника на менталов. Ученого элементарно научили улавливать настроенное на него ментальное вмешательство, ощущать его как угрозу и даже ставить блок-вспышку. Ненадолго, как предупреждение телепату — «ты обнаружен!».

От Зафса Варнаа не исходили ментальные волны. Но Эйринам мог бы голову дать на отсечение — каким-то невероятным способом юноша зондирует его мозг!

Так телепат? Ментал другого уровня, новая мутация?

Зафс усмехнулся, отвел взгляд и проговорил:

— Ваше предложение остается в силе?

Эйринам с трудом сглотнул ставшую вдруг тягучей слюну и заметил, что все еще держит молодого человека за рукав.

— Простите. — Историк убрал руку. — Я не меняю своих решений, Зафс Варнаа. В любое время, где бы я ни находился, вы можете рассчитывать на мою помощь.

— Благодарю вас, профессор Эйринам, — церемонно, с некоторой едва уловимой насмешкой поклонился юноша.

Юнец! Он прочитал на лице профессора растерянность?!

Или в мыслях?..

Невесомо и плавно с небесной трассы слетела прозрачная платформа общественного флаера, профессор легко вскочил на подножку и, прежде чем занять сиденье, крикнул юноше:

— Запомните, Зафс! Всегда и всюду!

Зафс проводил взглядом флаер, пока тот не превратился в сверкающую точку, и, недовольно хмурясь, пошел к дому.

Приближался новый сильнейший «всплеск». Боль исчезла, и мысли, как радужные пузыри на мутной луже, вспучивались, лопались и возникали вновь. Их было так много, что казалось, задействованный, просыпающийся мозг кипел.

Зафс резко свернул на небольшой пятачок чужой парковки, встал за оставленным на ночь грузовиком и, с трудом достав трясущимися пальцами инъектор, прислонил его к наспех обнаженному предплечью и сделал впрыск.

Ему нельзя было возвращаться домой в активном состоянии. Едва взглянув на сына, отец сразу поймет, что разим перестал действовать: Зафса выдадут глаза. Юноша давно привык, что во время активизации сознания люди с трудом выдерживают его направленный взгляд. Недавно профессор Эйринам ощутил на себе ударную силу взгляда Зафса и только принуждением, силой воли заставил себя не отводить глаза. Стоял напротив «студента», боялся, но смотрел прямо.