– Только од-дна из многи-их, вен-ценосная гос-спожа. – К заиканию добавилось теребление неповинной юбки.

– Но у меня должны быть фрейлины, а не простые служанки? – Допрос с пристрастием продолжился.

– Герцогиня Рианская сказала, что, до того как супруга Императора понесет, ей должны прислуживать только непорочные девушки, – сказала она и густо покраснела.

– Неужели при Императорском дворе таких не нашлось, Риса? – притворно изумилась я.

Девушка смутилась еще больше, не найдясь с ответом.

Во всяком случае, по-видимому, Велисса считает, что нет. Кроме того, опытные фрейлины быстро догадаются, что с молодой Императрицей происходит нечто странное. А служанки не так сообразительны, да и, если что, будут крепко держать язык за зубами. Хватит догадок, пора браться за дело, а то так и до рассвета доболтаться недолго. Решение пришло совершенно спонтанно, и сильно отличалось от задуманного первоначально.

– Раздевайся, – без всякого перехода приказала я. – Быстрее!

От изумления девушка даже забыла, как сильно она боится «венценосную госпожу», и удивленно вскинула глаза.

– Что уставилась? – До чего же у меня омерзительный голос! – Ты знаешь, какое наказание ждет ослушавшегося Императорской воли?

– Мучительная, медленная смерть, венценосная госпожа, – проблеяла моя жертва.

– Мы же не хотим, чтобы с тобой произошла эта досадная неприятность, не так ли, Риса? – елейным голосом поинтересовалась я.

Как загипнотизированная, она начала раздеваться, аккуратно снимая по очереди предметы своего нехитрого туалета, пока не осталась в исподнем.

– Снимай все и полезай в постель под одеяло.

Девушка покачнулась как от удара, но с места не двинулась. Ужас наполнил голубые глаза влагой.

– Не волнуйся, Император изволит почивать, – или что-то вроде того, мысленно уточнила я, – и твоя непорочность останется при тебе.

«Ну ты и стерва». Исключительно по производственной необходимости, следуя системе Станиславского.

Мелко дрожа, на подгибающихся ногах Риса в точности выполнила все мои приказания. Честно говоря, я чувствовала себя не лучше перепуганной девушки. Заклинание Проникновения не самая приятная вещь на свете. Его мы не изучали на уроках по боевой магии, не рассматривали на занятиях с алной Ордена, оно вообще недоступно обычной алонии. Им предусмотрительно оснастили меня изначально, и в этот критический момент нафаршированная память услужливо его подсказала. Пора Астеле пожинать горькие плоды своих усилий: эти знания, несомненно, мне очень пригодятся.

Заклинание относилось к разряду высших в магии Живых Разумных Существ. Но не каждый Мастер рисковал к нему прибегнуть. Применив данное заклинание, ты не просто узнаешь информацию, ты ее вспоминаешь, становясь на время совершенно другим человеком, с его бедами и радостями, переживаешь все то, что ему пришлось испытать, вплоть до той боли, которую причинил ему при ритуале. Последствия нелегко предсказать, даже при помощи Мастера Пророчеств. Поэтому предусмотрительные маги очень редко прибегали к нему, как правило стараясь заменить его более простыми и менее болезненными заклинаниями. Но сейчас был крайний случай. Мне нужно не просто запомнить информацию, я должна знать! Только так мне удастся выбраться из дворца и не оказаться снова в его стенах. Отбросив последние колебания, я решительно села рядом с перепуганной девушкой.

– Мне нужна твоя помощь, девочка. Посмотри на меня.

Загипнотизированная требовательным тоном, она подняла глаза и больше не смогла отвести взгляд. Я осторожно, кончиками пальцев, коснулась ее висков, входя в то особое состояние, которое всегда предшествовало особенно трудным заклинаниям. Риса дернулась, как будто вместо прохладной кожи мои пальцы покрывал раскаленный металл, но не смогла освободиться от навязанной воли. Мое сознание сквозь прикосновение неторопливо потекло навстречу той стене страха, которая окружала ее. Нужно подобрать слово-ключ, открывающее ворота в эту крепость. Что это может быть? Имя матери, отца, брата, любимой бабушки? Или приказать: «Откройте именем Императора»? Мне почудилось или барьеры и правда слегка поддались в ответ на мою дурацкую шутку? Пароль – Император? Нет. Что же тогда? Дэрриш. Я почти не заметила, как рухнули все барьеры, и даже не успела порадоваться, как все просто, потому что я уже больше не была собой.

…Я сижу за деревянным столом, который кажется маленькой мне просто огромным. Статная женщина в аккуратном холщовом платье – моя самая красивая в мире мама, которая делает самый вкусный на свете мясной пирог. Бесформенное тесто в ее ловких руках превращается в чудо-дворец с мясной начинкой, который исчезает в недрах огромной печи. То-то обрадуется папа, когда вернется с поля. Хлопает дверь, и в комнату входит большой мужчина с большими руками – мой отец. Он хватает меня и высоко подбрасывает в воздух. Я оглушительно визжу, а он так же оглушительно смеется. Рядом звонко хохочет мама.

…Мне восемь. В нашем просторном доме никто больше не смеется, он стал большим погребальным костром моего отца. Языки пламени, вздымаясь к самому небу, сжирают все, что мне было дорого, оставляя после себя такое непостоянное тепло. Я стою рядом со сгорбленной фигурой матери, зябко кутающейся в черную накидку, в то время как у меня от жара все лицо в испарине. До меня долетает перешептывание соседей, их голоса змеями заползают в мои уши: «Такой молодой… Какое несчастье… Разве можно справиться в одиночку с оборотнем… Мафа тронулась… Дом не пожалела… Что с дитем будет?» Я стараюсь не слышать эти такие разные и такие похожие голоса, вслушиваясь в сытое потрескивание горящего дерева.