— Одна битва за другой, — произнес Джарлакс.

Дроу кивнул вполне равнодушно.

— Но все они стоят той цели, к которой мы идем, разве нет? — спросил наемник.

Дзирт посмотрел на него как на сумасшедшего:

— Я потратил полвека, разыскивая это место ради моего друга.

— Но тебе наплевать, что наша работа может спасти город?

Эльф пожал плечами:

— Ты давно был в Лускане?

Джарлакс пропустил колкость мимо ушей и снова задал вопрос:

— Ты бы пришел сюда, если бы не Бренор?

Искра злости вспыхнула в глазах Дзирта, и наемник не дождался ответа.

Он накинулся на До’Урдена, схватил его за кожаный жилет и прижал к стене.

— Да будь ты проклят! — рявкнул Джарлакс. — Как ты смеешь притворяться, что для тебя это ничего не значит!

— А какая тебе разница? — прорычал Дзирт и дернулся, чтобы освободиться от хватки старшего дроу.

Но Джарлакс был настолько зол, что подавил эту попытку и прижал собрата еще сильнее.

— Не тот, каким был раньше? — спросил наемник, приблизившись к его лицу вплотную.

Дзирт уставился на собрата.

— Так ты мне сказал в «Абордажной сабле». Так ты описал мне себя: «Не тот, каким был раньше». — Джарлакс закрыл глаза и отпустил До’Урдена. — Ты веришь в это? — спросил он уже более спокойно.

— Что тебе надо от меня, сын Дома Бэнр?

— Только правду — твою правду. Ты веришь в то, что ты не тот, каким был раньше?

— Возможно, я всегда был таким, — ответил Дзирт, словно выплевывая каждое слово.

— Ты имеешь ввиду — непостоянным?

Дзирт задумался на мгновение, затем кивнул.

— Потому что они все рано или поздно умирают? — продолжил Джарлакс. — Кэтти-бри? Реджис?

Дзирт вздохнул, мотнул головой и зашагал вниз по коридору. Но Джарлакс взял его за плечо и опять прижал к стене. Лицо наемника было настолько искажено злобой, что рука Дзирта невольно вскинула меч.

— Никогда не говори так! — сказал Джарлакс, выкрикивая каждое слово.

Дзирт, как только хватка ослабла, откинул его прочь.

— Какое тебе до меня дело? — спросил он.

— Ведь ты был единственным, кто смог сбежать, — ответил Джарлакс.

Дзирт смотрел так, словно не имел понятия, о чем он говорит.

— Как ты не понимаешь? — продолжал наемник. — Я следил за тобой — мы все следили за тобой. Всякий раз, когда твое имя упоминалось при женщине Мензоберанзана, оно произносилось со злобой, сопровождалось клятвами отомстить за Ллос и убить тебя.

— У тебя был шанс исполнить клятву.

Джарлакс пропустил эти слова мимо ушей.

— Но когда никого из них не было рядом, имя Дзирта До’Урдена произносилось с завистью и почтением. Ты не понимаешь, не так ли? Ты даже не осознаешь тех изменений, которые произошли благодаря тебе со многими из нас в Мензоберанзане.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты был единственным, кто сбежал!

— Ты здесь, со мной! — возразил Дзирт. — Тебя держит в Мензоберанзане что-то большее, чем твои собственные цели? Бреган Д’Эрт?

— Я не о городе говорю, идиот, — ответил Джарлакс, понижая голос.

До’Урден смотрел на него в растерянности.

— Наследие, — объяснил Джарлакс и еле слышно добавил: — Судьба.

Величественные колонны высились в зале тремя длинными рядами. Каждая была произведением искусства, созданным силой сотен дворфских мастеров. Каждая колонна была украшена уникальным узором, в который мастер вложил душу. Даже накапливавшаяся столетиями пыль не могла скрыть этого великолепия. Проходя через зал, пятеро путников, а особенно Бренор и Атрогейт, живо представляли себе грандиозные собрания, что проходили здесь когда-то. Пробуждение Предвечного вызвало серьезные разрушения, но большая часть того, что некогда составляло славу Гаунтлгрима, осталась нетронутой. Спутники прошли через десятки залов, по множеству лестниц и коридоров с дверями, ведущими в особняки и подвалы, мастерские и кухни, столовые и учебные классы. Гаунтлгрим до освобождения рассветного гиганта был больше, чем Мифрил Халл, цитадели Фелбар и Адбар вместе взятые. Славная родина клана Делзун.

— Я сбился со счета, — объявил Бренор, когда компаньоны уже почти миновали обширный зал.

Он упер руки в бока, уставился на металлическую табличку на ближайшей к нему колонне и покачал головой.

— Двадцать три, — сказал Дзирт, и все взгляды обратились к дроу. — Это двадцать третья пластина в зале.

Он сказал это с такой уверенностью, что никто не усомнился в его словах, но все же спутники оглянулись назад, чтобы увидеть и осознать, сколь много величественных колонн они миновали. Палата действительно была огромной, ее потолок терялся в тенях наверху.