— Бренор? — прошептал дроу.

Даже если его друг тоже почувствовал присутствие чего-то потустороннего, Дзирт не видел ничего, что могло бы так напугать дворфа. Казалось, он даже не замечает присутствия темного эльфа.

— Бренор? — позвал Дзирт громче.

— Они хотят, чтобы я помог, — отозвался дворф. — Но я понятия не имею, что за помощь им нужна!

— Им?

— Ты что их не видишь, эльф? — удивился Бренор.

Дзирт прищурился и тщательно осмотрел тускло освещенную пещеру.

— Духи, — прошептал Бренор. — Духи дворфов. Просят меня о помощи.

— Помощи в чем?

— Я — бородатый гном, но если знаю… — Голос Бренора затих, на лице дворфа отразилось недоумение.

Внезапно его глаза расширились, и Дзирту показалось, что они сейчас вывалятся из глазниц.

— Эльф… — Голос Бренора звучал так, словно в его горле застрял огромный ком. — Эльф, — повторил он, и Дзирт заметил, как дворф навалился на каменную стену.

Дроу понял, что не будь стены — Бренор, скорее всего, упал бы на землю. Гвенвивар зарычала и снова присела, явно беспокоясь.

Дворф ловил ртом воздух. Дзирт опустил оружие и вошел в пещеру, готовый в любой момент броситься в атаку. Бренор шевелил губами, но эльф не слышал его слов, пока не подошел вплотную.

— Гаунтлгрим, — шептал дворф.

Глаза дроу округлились.

— Что?

— Призраки, — пробормотал Бренор. — Духи из Гаунтлгрима. Просят меня о помощи. Говорят про вновь пробуждающегося зверя.

Дзирт огляделся. Он чувствовал холод, но не слышал и не видел ничего подозрительного.

— Спроси их, куда идти, — предложил дроу. — Возможно, они укажут нам дорогу.

Но Бренор покачал головой; он выпрямился, и Дзирт понял, что духи ушли.

— Призраки из Гаунтлгрима, — голос дворфа все еще дрожал.

— Они так сказали? Или это лишь твои догадки?

— Они сами сказали, эльф. Он реален.

Последняя фраза зародила в дроу любопытство. Бренор уже не одно десятилетие провел, разыскивая недостижимый Гаунтлгрим. Но, поразмыслив, Дзирт понял удивление дворфа. Ведь, даже если страстно веришь во что-то, получив подтверждения своей веры, испытываешь чаще всего именно шок.

Бренор на минуту отвернулся, уставившись куда-то вдаль, затем моргнул, словно вспомнил что-то важное.

— Зверь, эльф, — произнес он.

— Что за зверь?

— Он просыпается… снова.

Дзирт понимал, что дворф намеренно сделал акцент на последнем слове, но все еще не мог понять, на что именно намекает его друг.

— При прошлом пробуждении погиб Невервинтер, — пояснил Бренор.

— Вулкан? — спросил Дзирт, и дворф кивнул, будто теперь все стало на свои места.

— Так и есть. Да, он и есть чудовище.

— Это духи тебе так сказали?

— Нет, — быстро ответил Бренор. — Но это так.

— Ты не можешь знать наверняка.

Но дворф продолжал кивать.

— Ты чувствуешь, как земля дрожит у тебя под ногами, — сказал он. — Ты видишь, как растут горы. Оно просыпается. Чудовище. Зверь Гаунтлгрима. — Бренор посмотрел Дзирту в глаза. — И призраки просят моей помощи, эльф, и они ее получат, или я бородатый гном! — Он решительно кивнул, бросился к своему ранцу и начал перебирать карты. — Теперь мы знаем, где он находится. Он существует, эльф! Гаунтлгрим реален!

— И мы собираемся отправиться туда? — спросил Дзирт, и Бренор посмотрел на него так, словно ответ был столь очевиден, что эльф, должно быть, лишился рассудка, раз задал такой вопрос.

— И остановить извержение вулкана? — продолжил эльф.

Дворф раскрыл рот и прекратил рыться в картах.

Действительно, как можно остановить вулкан?

Собрав кучку мелких и гладких камней, Бренор принялся за работу. Одну за другой он вытаскивал пергаментные карты из сумки, аккуратно разворачивал на замшелой земле и прижимал каждый угол камешком.

Дворф пытался классифицировать карты по регионам, выбирая те, что изображали земли, близкие к недавно извергшемуся вулкану. Он почесал в затылке, размышляя о призраках, обратившихся к нему за помощью.

Гаунтлгрим. Он реален. Он существует.

Если б нашелся сторонний наблюдатель, он сказал бы, что Бренор Боевой Топор в этот момент выглядит помолодевшим на полтора века и похож на дерзкого молодого дворфа, жаждущего приключений. Годы не согнули могучих плеч, но как давно глаза Бренора не блестели надеждой и мечтой.