Но Джарлакс этого не видел. Он бросил перо и тотчас же забыл о нем, зная, что его домашнее животное обеспечит необходимую отсрочку. Все внимание наемника было сосредоточено на входной двери — на Далии. Он припоминал прежний облик эльфийки, замечая отличия. Дроу вспоминал ее манеру речи, мимику. Соответствовало ли выражение лица Далии произнесенным ею словам?

Джарлакс напомнил себе, что это уже не важно, достал волшебную палочку и направил на воительницу.

Сражение кипело в зале таверны. Бренор и Атрогейт дрались справа, а Дзирт кружился в разрушительном танце напротив, но Далия не двигалась с места. Возможно, дело было в том, что больше дюжины культистов отделяли ее от противника, но, возможно, была и другая причина. Джарлакс надеялся на последнее.

В любом случае выбор за эльфийкой.

Он произнес заклинание, выпуская силу палочки. Шарик зеленого желеобразного вещества сорвался с наконечника и понесся через зал к воительнице, которая пропала из виду, когда липкое вещество врезалось в нее, облепляя дверные косяки и стену.

Второй шарик отправился в путь прежде, чем первый долетел до стены, похоронив Далию под слоем зеленой слизи. Теперь никто не догадался бы, что на том месте только что стояла эльфийка.

Джарлакс в задумчивости посмотрел на зеленый сгусток на стене.

У основания лестницы вскрикнула гигантская птица, ей вторил вопль ашмадайца, которому диатрима отомстила за удар скипетром.

Усмешка Джарлакса погасла, стоило ему перевести взгляд на Дзирта. Эльф казался обезумевшим от ярости. Наемник прежде не единожды видел дроу в бою, но таким — никогда. С оружия Дзирта стекала кровь, его движения не были столь выверенными и твердыми, как прежде.

Как и в сражении с пепельными зомби в лесу, До’Урден ушел в себя, позволяя печали, страху и злости выплескиваться на врагов. Теперь он был абсолютным бойцом, Охотником, этот образ он создавал многие десятилетия, с самой Магической чумы, когда беды и зло окружающей действительности уничтожили его иллюзорный душевный покой.

Бренор использовал столы как снаряды, подхватывая их топором или ногой и запуская в ближайших врагов. Для Атрогейта же мебель была лишь досадной помехой или тем, что можно сломать или разбить из чистой любви к разрушению.

Но для Дзирта стулья и столы, барная стойка и перила были опорой и только приветствовались. Его танец был бы менее гипнотизирующим и эффектным на ровном полу. Дроу вскочил на ближайший стол, затем спрыгнул с него так, что ни один стакан и ни одна тарелка не двинулись с места. Он приземлился одной ногой на табурет, а другой на пол, затем оттолкнулся, вскакивая обратно на стол.

Дроу перенес вес, и табурет наклонился, балансируя на двух ножках. Дроу отклонился назад, уворачиваясь от удара ашмадайца.

Затем он снова перенес вес, опрокидывая табурет на пол, опускаясь вместе с ним и быстро отскакивая назад, чтобы уклониться от следующего выпада сектанта, который пытался достать скипетром до головы Дзирта.

Дроу увернулся, одновременно выпрямляя левую руку и разрезая Мерцающей живот культиста. Дзирт промчался мимо согнувшегося человека, походя полоснув его мечом по ногам, заставив взвыть от боли и рухнуть на пол.

Спустя миг эльф был уже на следующем столе, где в пируэте нанес несколько ударов ногой. Противники рвались вперед, размахивая жезлами, но дроу всегда был на шаг впереди. И один за другим культисты падали под его выпадами.

Но их места занимали все новые и новые враги, и на миг показалось, они загнали дроу в угол.

Показалось.

Дзирт заметил пробирающихся к нему соратников и, как только Бренор и Атрогейт приблизились к его столу, сделал кувырок в сторону, отвлекая ашмадайцев. Культисты следили за дроу, стараясь достать его, когда два бывалых воителя врезались в их ряды. Щит, топор и пара кистеней действовали как продолжение живого оружия, которым были сами дворфы.

Стол превратился в щепки, и ашмадайцев раскидало в разные стороны. Атрогейт и Бренор ревели и рвались вперед, сминая врагов.

Дзирт возобновил смертоносный танец, его ноги и руки казались размытым пятном. Он направил мечи вниз и влево, нанося удар по направленному на него скипетру. Затем отвел клинки вправо, как раз вовремя, чтобы достать культистку и отбросить ее в сторону.

Дроу остановился, взглянув на птицу Джарлакса. Он крутанул клинки скорее для вида, нежели для какого-то воздействия, и зло усмехнулся, видя, что два ашмадайца слишком заняты им и не замечают чудовищную диатриму, приближающуюся к ним с тыла.

Эльф опустил мечи, и культисты немного замешкались. Одного диатрима клюнула в голову, проломив череп, а другого лягнула в бедро так, что он отлетел к стене.

Несмотря на численный перевес ашмадайцев — вначале двадцать против двоих, чуть позже против четверых или пятерых, если считать диатриму, — культисты проигрывали. Вскоре у большинства из них возникло непреодолимое желание убраться подальше и попытать счастья в другой раз. Не имело смысла продолжать уже проигранное сражение.

Птица Джарлакса погналась за ними, выскочив из «Абордажной сабли» на улицу.