– Понимаю.

– Командование даже подумывало перевести Бульбу в другую часть. Но ему осталось служить меньше года. И потом, могут достать везде – все равно мы виноватыми будем: не смогли воспитать.

– Извините, товарищ капитан, а вы на чьей стороне?

– На стороне части.

– Все ясно. Разрешите идти?

– Да, конечно.

– Капитан был явно разочарован таким завершением разговора.

«Хороший мужик, – отметил про себя Галкин. – Но и он не решается говорить все, что думает. Даже не признался, чего от меня хотел».

Приблизившись к писарской, Петя машинально расстегнул пуговку на груди, где под гимнастеркой прятал мягкую полевую фуражку. Но, подойдя к двери, насторожился и застегнул обратно. «А вот и он, собственной персоной!» – объявил Вовик, как только Петя показался в дверях. Он обращался к сидевшему за столом Галкина, офицеру патруля. В один миг входивший собрался в комок «включил пропеллер» и, проведя «ювелирную» операцию, возвратился к приоткрытой двери. «Ну что устроил сквозняк? Закрой дверь, салага!» – заорал Толик. «Отойди от двери! – зарычал Вовик. – Толь, встань-ка там, придержи его. Он сейчас захочет удрать. А теперь отвечай, где тебя только что черти носили. Признавайся, что ты делал на рынке? Ты что оглох? Отвечай! С тобой говорят! Где ты был?»

– У замначштаба.

«Врешь!» – заорал Вовик и, размахнувшись, бросил кулак в лицо Галкину. Но Галкин откинулся, и кулак просвистел мимо цели. Старший лейтенант вскочил с места.

– Эй! Эй! Эй! Петухи! Успокойтесь!

– Что ты у капитана делал, салага? Я тебя спрашиваю! Чем вы там занимались?

– Обсуждали кое-какие вопросы.

– Какие такие вопросы?

– Я не обязан вам говорить.

– Нет, ты скажи, какие вопросы?

– Если вам нужно, спросите его самого.

– Ах ты гад! Да я тебя…

«Постойте, постойте! – урезонивал офицер. – Давайте, действительно спросим».

«О чем спрашивать! Врет он! Не мог он там быть!»

– А все-таки.

– Ну, как хотите… Только это все зря. Он что-нибудь придумает, выкрутится. А ну пошли! Пошли! – Вовик почти втолкнул Галкина в кабинет заместителя начальника штаба. – Товарищ капитан, этот сучара говорит, что он только что был у вас, а не шлялся по улицам!

– Товарищ, ефрейтор, выйдите отсюда! И войдите, как полагается! А вы Галкин останьтесь.

Вовик, как ошпаренный, вылетел из кабинета и заглянул обратно:

– Разрешите войти, товарищ капитан?

– Войдите. Застегнитесь. Как стоите ефрейтор! Поправьте ремень! Вот так-то лучше! А теперь докладывайте, в чем дело.

– Эта сучара…

– Отставить! «Рядовой Галкин»!

– Так точно! Этот рядовой Галкин только что был в самоволке, а врет, что сидел у вас, дескать вы с ним о чем-то беседовали…

– Да, он был здесь. А о чем беседовали, не сказал?

– Никак нет.

– И правильно сделал. Это вас не касается.

– Вы его покрываете!

– Что такое!? Товарищ ефрейтор! Вы его видели в самоволке?

– Я лично не видел.

– А кто видел?

– Вот – товарищ старший лейтенант.

Патрульный приоткрыл дверь и спросил: «Разрешите войти?»

– Да войдите. Это вы его видели?

– Я видел какого-то солдата, который подходил к проходной.

– Вы узнаете его?

– Извините, чужие солдаты для меня на одно лицо.

– Тогда почему вы решили, что это он?

– Не я решил. Ваш ефрейтор утверждает, что здесь может быть только один самовольщик и указывает на него.

«Прошу прощения, – взвился Вовик. – У меня доказательство!»

– Какое доказательство?

– Извините, товарищ старший лейтенант, разрешите спросить: солдат, которого вы видели, был в головном уборе?

«Да, – ответил патрульный, – он был в полевой фуражке».

– Тогда спросите, куда он спрятал ее.

– Так, где ваш головной убор?

– Лежит в верхнем ящике стола.

– Врет! Вы свидетель. Я при вас осмотрел его стол.

– Я гляжу, вы любыми способами пытаетесь зарыть товарища.

– Тамбовский волк ему товарищ! Почему я должен покрывать этого гада!?

– Что он вам сделал плохого?

– Просто он мне не нравится!

– Чем же?

«Да всем! Если бы он захотел что-то сделать, – Вовик все больше наглел, – я бы давно свернул ему шею. И так слишком долго терплю!»

«Правда, Фуражка – в верхнем ящике стола». – повторил Галкин и, глядя в тревожные глаза капитана, чуть-чуть улыбнулся. Ему показалось, что в глубине этих глаз блеснуло серебристое облако.