— Ребята, и я с вами!— благим матом заорал он. — Нас в другой колхоз отправляют, а я к вам выпросился.

— Очкастый, ровно профессор,— удивилась простодушная Оля, школьница из Жипков.— Умный, поди!

— Умный,— ревниво подтвердил Костыль,— только слабоват в коленках.

— Конечно,— не то в шутку не то всерьез поддакнула Надя.— Лучше пустота в голове, чем слабость в коленках. Каждому свое.

— Н-но!— поняв намек, сердито замахнулся Вовка кнутом. Быки дернулись, и Вовка-Костыль полетел с арбы.

— Ну вот, я же говорила, что у него голова легче коленок,— невозмутимо подытожила Надя.— Не на голову упал, на ноги.

— Будет вам, раскудахтались,— приструнил Генка, а глаза его шельмовато сузились.— Человеку надо возы накладывать, чтобы быки качались, а вы его угробить решили.

Скоро девчонки сошли, мы поехали дальше.

— Здесь,— остановил Борька Цыренов.— Солому надо сначала подобрать из маленьких кучек, их скорее дождем пробьет.

Мы принялись накладывать воз. Захлебыш отвел Цыре-нова в сторону и начал что-то заговорщицки шептать ему в ухо. Борька отнекивался, но потом согласно кивнул головой, подошел к нам и огорченно стукнул себя по макушке.

— Балда, вот балда, веревки-то взять забыл! Чем воза будем увязывать, а?

— Фокус,— близоруко прищурился Славка.— Жилья поблизости нет?

— Не, только за тем леском. Там чабаны стоят.

— Мишка, сходи,— затараторит Захлебыш.
– У тебя ноги быстрые — р-раз, и в дамках, у тебя и часы, что компас.

— Пусть Васька сходит. Он все тут знает. Еще заблужусь, чего доброго,-- зябко повел Артамонов плечами.

— Не,— разуверил Борька,— блудить здесь негде. Пойдешь волчьей тропой, приведет прямо в отару. Волки туда часто ходят, хорошо дорогу набили.

— Я лучше в деревню смотаюсь, - опасливо покосился Мишка-Который час.— Быстрее будет.

— Ладно, если потребуется, сплетем веревку из прутьев, вон тальника сколько,— сжалился над ним Борька. — Это твой товарищ тебя испытать хотел.

Захлебыш мстительно захихикал, а Мишка надулся и стал отчаянно орудовать вилами.

Вечером все вернулись с работы усталые, молчаливые. Захлебыш начал было о чем-то рассказывать, по Костыль тут же зажал ему рот широкой ладонью. Молча поужинали и, не сговариваясь, разлеглись на пахнущей полынью и солнцем соломе.Только Артамонов сиротливо сидел в углу, привалясь к промазанным глиной бревнам, и о чем-то скорбно вздыхал. В одной рубашке, без кителя, он походил сейчас на уволенного железнодорожника.

Я уже было совсем задремал, когда осторожно открылась дверь и бывшая соседка Вера Омельченко осторожно поманила меня пальцем.

— Вась, а Вась,— заискивающе спросила она,— у вас в ружьях кто-нибудь понимает? Одна я сейчас осталась, а нашу свинью со двора кто-то хочет свести. Каку ночь под крыльцом визжит. Пальнуть бы, да не знаю, как с ружьем сладить.

Мне стало жаль бывшую нашу соседку: она всегда была неприкаянной, безответной. Ей в детстве доставалось больше других: то бык забодает, то крапивницу подхватит, то с крыльца упадет. В прошлом году, когда ей не было еще и семнадцати, она неожиданно вышла замуж. Не помогли ни материна скалка, ни отцовский чересседельник. Несмотря на то, что у нее уже появился ребенок, выглядела она все той же девочкой — беспомощной и несмышленой.

— Вовка, а Вовка, пойдем,— позвал я Костыля.— Ты же в таком деле мастак.

Вовка с радостью натянул курмушку, и мы вышли в осенний сумрак.

Над речушкой плыл клочковатый туман, дымы над избами изгибало ветром. На небе уже проглянули неяркие хрусткие звезды, но их тут нее закрыло взлохмаченными облаками.

— А что, у вас и вправду дома никого нет? — не очень-то поверил я Вере.— У вас же такая большая семья была!

— Какое там,— охотно отозвалась Вера.— Мать этим летом преставилась, сеструхи разлетелись, батю в больницу отправили, моего Николая в армию замели, одна я с ползунком осталась.

В большой омельченковской избе было чисто, но пугающе тихо. На кухне, в курятнике, свесив головы набок, подремывали петухи и куры, а в горнице, свернувшись калачиком на кровати, спал совсем крохотный пацанишка.

Конечно, в таком пустом доме, в пугающей ночной тишине может примерещиться все, что угодно. Если бы кто и решился утащить Вериного поросенка, он бы давно это сделал, а не шарился бы по двору ночами. Просто Вера от рождения была пугливой.

— Ну, показывайте, что у вас за ружье, — неторопливо попросил Вовка. — А что, ничегошное — бердана. Хуже винтовки, но целкая.

Вовка со знанием дела приложил приклад к щеке, прицелился сначала в лампочку, потом в угол.

— Ой, что ты делаешь, не стреляй! — испуганно отшатнулась Вера. — Ребятенка до смерти напугаешь.

— А я не стреляю, я смотрю, прикладистое или нет. Теперь гляди, как надо с ним обращаться. Открываешь затвор, из ствола выбрасываешь патрон. Потом вытаскиваешь патроны из магазина. Бердана разряжена. Чтобы проверить это, на всякий случаи надо нажать на спусковой крючок.