– Мое прошлое снова вмешалось в твою жизнь, – вывернул Акела, целуя похудевшее запястье моей руки, и я поняла, что значит это «снова». Именно из-за прошлого Акелы в свое время я потеряла не родившегося еще ребенка и возможность иметь собственных детей когда-либо вообще.

– Не смей такого говорить! Меня моя жизнь устраивает, иначе я не жила бы с тобой! – от возмущения я даже слегка задохнулась. Акела посмотрел на меня и грустно улыбнулся:

– Ты недавно сказала, что свои ритуалы я люблю больше, чем тебя.

– Прости… пожалуйста, прости меня. Я выкрикнула это в запале, не сдержалась, потом убить себя была готова. Ты ведь знаешь, что я очень люблю тебя, люблю такого, как есть, – со всеми ритуалами и привычками, которые так несложно соблюдать и принимать. Я тебя такого выбрала, такого – и ни за что на свете не откажусь.

Я уткнулась лбом в его грудь и часто задышала, стараясь не выдать своего волнения. Ни разу мне не пришлось пожалеть о своем замужестве и семейной жизни, даже в мыслях не держала ничего подобного.

– Тебе правда не сложно? – вдруг изменившимся голосом спросил муж, протянул вторую руку и, взяв в ладони мое лицо, повернул к себе. – Аленька, сейчас такой момент, когда ты должна сделать выбор. Если меня осудят, ты надолго останешься одна и будешь жить с клеймом жены убийцы…

– Прекрати! – выкрикнула я, отскакивая от него. – Никто тебя не осудит, я просто не позволю! Я докажу, что это не ты! И потом – я всю жизнь жила с клеймом «дочки авторитета» – и ничего, выжила, как видишь! Я очень прошу тебя, никогда больше не говори мне о каком-то выборе, ладно? Никогда. Я его уже сделала – в тот день, когда согласилась выйти за тебя замуж. Я не передумаю, не отступлю. Ты мой муж, и я буду рядом, что бы ни случилось. А искать доказательства ты мне не сможешь запретить – и никто не сможет, так что лучше не пытайтесь. Я буду делать все, что считаю нужным, чтобы ты скорее вернулся домой, потому что мне одной совсем плохо.

Акела молча целовал мое лицо, и я чувствовала горячее дыхание мужа, стук его сердца, ощущала, как слегка подрагивают его ладони, прижимавшие меня к нему. Почему-то подумалось, что очень редко раньше Акела позволял себе вот такие проявления, редко говорил какие-то слова. Его любовь была скорее деятельной, чем эмоциональной.

– Поступай как считаешь нужным, Аля. Но имей в виду – я категорически…

– Да-да-да, родной, ты категорически и все такое! – перебила я, закрыв его рот ладонью. – Но ты ведь понимаешь – если Саша Гельман чего задумала…

– Вот это меня и пугает, – признался он. – О дочери подумай, если не хочешь обо мне.

– А с ней все в порядке. Она у папы, там Бесо приедет на днях – помирились ведь, представляешь? Так что у Соньки как раз все отлично.

– Знаешь, Аля, я все время думаю – а ведь тот, кто украл меч, не дилетант в том смысле, что с самурайским кодексом он знаком прекрасно, – вдруг сказал Акела, и я опять вздрогнула. Мне подобная мысль тоже сразу пришла в голову, едва я услышала от соседки об отрубленных и пропавших головах. – Характер убийств, понимаешь? Мне предъявили фотографии – все идеально укладывается в схему изготовления бундори…

– Ты хочешь сказать, что тот, кто украл мечи, владеет техниками боя на них, да? И знает, что такое бундори и как его изготовить? – прикидывая кое-что в уме, пробормотала я, и муж кивнул.

– Помнишь, я тебе как-то рассказывал об этой традиции? Жутковато, но считалось признаком доблести – иметь в доме голову своего врага.

– Разве случайные бомжи могут считаться врагами для самурая? Убить неприкасаемого – да, но бундори – для чего?

– Аля, а это не самурай. Это имитатор. Это человек, знакомый с кодексом, но не вникший в его суть, не принявший его сердцем, а взявший из него лишь антураж.

– И при этом организовавший все так, чтобы подозрение пало на тебя, – задумчиво протянула я. – Сашка, кто же может настолько тебя ненавидеть?

– Я не думал об этом, Аленька. И еще – я понимаю, что это не женское дело, но меня сейчас нет, а поэтому… найди кого-то, кто поменяет замки в двери, хорошо?

– Зачем?

– Потому что тот, кто взял меч, может вернуться снова. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты теперь постоянно одна.

– Я не одна, Саш. Со мной несколько дней Ольга.

При упоминании об ученице Акела почему-то помрачнел, и от меня это не укрылось.

– Ты против? Но ведь ты…

– Нет, что ты, Аленька. Если тебе с ней спокойнее, то пусть… Единственное, что я хочу… не будь с ней слишком откровенна, хорошо? Не всеми мыслями нужно делиться. И еще… скажи мне, где она работает?

– Сейчас уже пару дней нигде. А до этого – на кафедре судебной медицины была и ночами подрабатывала в морге, помогала вскрытия делать для криминалистов, а что?

– Тогда все понятно, – пробормотал Акела.