Казалось, споры будут идти вечно.

Бертрада попыталась вмешаться и сгладить впечатление от речи Карла полной неприкрытой враждебности.

— Сын мой, Карл, ведь вы братья, и не лучше ли решить вопросы полюбовно, не оскорбляя друг друга. Тем более что твои обвинения голословны. Мне доподлинно известно, что твои упреки в адрес Карломана и Тассилона несправедливы. Какая муха тебя укусила?

Но Карл, что называется, встал на дыбы и отказался разговаривать с Ашером. Взбешенный граф, посланник Карломана, покинул сейм.

Страсти накалялись. А ведь предстояло еще разобрать дело Хруотланда, за которого Карл собирался драться насмерть. Здесь-то и случилось невероятное.

Неожиданно на сейм заявился барон Ранульф, и удивительно, но именно его появление помогло утихомирить и примирить многочисленных противников.

Принеся первым делом клятву верности своему королю, Ранульф, обычно не умевший связать между собой и десятка слов, закатил целую речь, объявив, что, вступив во владение наследством Двельфа, согласно законам Салической правды, он, разобравшись в многочисленных бумагах покойного, признает себя неправым.

Для собравшихся сеньоров, прекрасно знавших буйный, упрямый и алчный характер барона, это заявление прозвучало как удар молнии в рождественскую ночь. А присутствовавший на сейме в качестве личного оруженосца короля Харольд принялся осенять себя крестными знамениями, не без оснований считая, что душой аквитанца уж точно овладел дьявол, отчего тот и помешался. Действительно, чем иным, как сумасшествием, можно было объяснить столь разительную перемену в бароне Ранульфе?

А тот между тем продолжал свою речь перед собранием:

— Считая своим долгом исправить ошибку, я возвращаю присутствующему здесь Хруотланду его поместье Антре по доброй воле и без каких-либо претензий. Однако, учитывая, что по малости времени и запутанности дел Двельфа, мой референдарий не успел ознакомиться со всеми бумагами, я прошу собрание отложить решение вопроса о наследовании его личных владений до следующего сейма, сохранив пока существующее положение вещей. Что же касается дочери покойного, то, хоть она и незаконнорожденная, ей определено место обитания в монастыре в Ле-Мане и назначено ежегодное достойное содержание.

Поначалу удивленно взиравший на барона Карл под конец речи одобрительно кивнул и, хлопнув Хруотланда по плечу, воскликнул:

— Вот что значит слово государя. Я обещал, что Антре вернется к тебе, и барон Ранульф, достойно и по закону разобравшись во всем, возвращает твое поместье. — А наклонившись к уху своего сподвижника, прошептал: — Аквитанская собака просто испугалась меня. Судьба Гунольда заставит многих самовольников задуматься.

Хруотланд, изумленный столь неожиданным поворотом событий, какое-то время молчал. Потом взглянул на короля и горячо заговорил:

— Здесь что-то не так, Карл. Что-то не так. Не может этот негодяй по доброй воле поступиться хоть частью попавшего ему в руки добра. Добрая воля и Ранульф — это все равно что союз сатаны и Господа нашего. Прости, Боже, мои кощунственные слова. Наверное, что-то случилось с Кларингой или… О Боже! Я даже боюсь помыслить об этом.

Спокойные мечтательные голубые глаза Хруотланда потемнели и напоминали сейчас предгрозовое небо, в котором метались огоньки-зарницы беспокойства.

— Карл, я прошу тебя, помоги. Здесь что-то не так. Проклятый аквитанец что-то задумал.

Карл, довольный, что дело Хруотланда разрешилось на удивление просто, отмахнулся, сказав:

— Да ничего не будет с твоей бабой, вот увидишь. Ранульф, узнав, что ты под моей защитой, просто решил не связываться. А если тебя волнует судьба Двельфовой дочки, то и спроси его сам. Ты имеешь на это право.

Поняв, что больше он от Карла ничего не добьется, Хруотланд вышел вперед и поднял руку в знак того, что хочет говорить.

— Знает ли барон Ранульф, что перед смертью Двельф дал согласие на мой брак с Кларингой? И я спрашиваю, почему в таком случае она помещена в монастырь против ее воли?

Вопрос явно не понравился Ранульфу. Он уже был готов вспылить, но, встретившись взглядом с Ганелоном, стоявшим среди других друзей Карла, сдержался.

— Если Хруотланд поклянется в сказанном…

— Клянусь в том Господом нашим Иисусом Христом, — перебил его Хруотланд.

— …то я не вижу препятствий к тому, чтобы этот брак состоялся, — закончил фразу Ранульф. — Во всяком случае, Хруотланд может хоть сейчас отправляться в Ле-Ман и забрать дочку Двельфа из монастыря. Она пребывает там по решению епископа Герена и графа Фордуора. Кларинга еще молода и нуждается в опеке, и досточтимые сеньоры, разумеется с моего согласия, сочли, что так будет лучше.