Шрифт:
Который, во избежание лишней боли, лучше забыть как можно быстрее.
Они пришли наутро. Если, конечно, можно назвать утром смену цвета фонаря над дверью с багрово-красного на ядовито-желтый.
Вместе с ними ввалился в камеру тяжелый запах пота, съеденной на завтрак консервированной тушенки и новой кирзы. Виктор понял – это люди. Гемоды запаха не имели.
«Интересно, почему? Сапоги у них, что ли, другой системы?»
– Кто расковал? – осведомился громила с погонами шарфюрера на необъятных плечах, деловито доставая из чехла на поясе крюк, сильно напоминающий жезл покойного Тутанхамона.
Виктор медленно поднялся со своего места, не сводя глаз со второго эсэсмана с гладкими черными погонами. У того в руках удобно пристроилась ультрасовременная машинка, совершенно не похожая на антикварные автоматы гемодов. Сверху компьютерный модуль управления огнем, снизу – скорее всего, гранатомет, посредине – короткий ствол. И все это спроектировано так, что является логическим продолжением руки.
«Еще одно отличие людей от гемодов…»
– Я спрашиваю – кто расковал?!
Шарфюрер замахнулся.
План сложился мгновенно. Нырнуть под руку, ткнуть пальцем в межключичную впадину, бросить бесчувственное тело на второго, с навороченным потомком MG-42 [31] в руках…
– Не стоит, Герман.
Автоматчик, почуяв неладное, проворно отступил к стене, направляя на Виктора куцый ствол.
– Это тот парень, который в одиночку положил девять гемодов у Восточного входа. Так что расковаться ему, думаю, – пара пустяков.
Тот, кого назвали Германом, нехотя опустил руку и щелкнул жезлом. Кольцо распалось надвое, отчего жезл стал похож на сложенные ножницы.
31
MG-42 (нем. Maschinengewehr-42) – немецкий пулемет, признанный специалистами одним из лучших пулеметов Второй мировой войны.
– Я всегда говорил, что серия А4 годится только на то, чтобы подтирать зады рабам, – зло проворчал шарфюрер, протягивая вперед жезл. – Руки!
Куцый ствол красноречиво смотрел в живот Виктора.
– Ты лучше не дергайся, парень, – тихо посоветовал автоматчик. – Может, нас ты и сделаешь, но отсюда все равно бежать некуда.
«А ведь он прав, – мысленно усмехнулся Виктор. – Пока что некуда. Однако с внешним миром они же все равно как-то общаются. Стало быть, способ смыться отсюда есть. Остается только его найти».
Металлические браслеты защелкнулись на запястьях.
– Дернешься – кисти отрежу, – пообещал шарфюрер, для доходчивости дергая за рукоять жезла. – Тут всех трудов – на одну кнопку нажать. Понял, ниндзя?
Виктор не ответил. Ответа не требовалось.
Шарфюрер дернул сильнее. В лицо Виктора дохнуло смрадом полупереваренной тушенки и плохо чищенных зубов.
– Понял?!!!
«Один удар ногой. И рукоять его крутых наручников – в пасть по самые легкие, вместе с зубами. И попробовать дотянуться до того, который стоит у стены…»
– Эй, Герман, не зарывайся, – повысил голос автоматчик. – Нам приказали доставить его на место, а не калечить.
– Ты прав, этим будет кому заняться, – заржал шарфюрер. – Давай приступай. У меня он не раскуется.
Автоматчик с опаской приблизился и, достав из нагрудного кармана широкую черную ленту, завязал Виктору глаза…
Потом его вели по лабиринту коридоров. Эхо от звяканья подкованных сапог о каменный пол, перекатывающееся по стенам, напоминало приглушенный лязг множества цепей и наводило на определенные мысли.
«Крепко обосновались. Подземные концлагеря, тюрьмы, гемоды – и город наверху. Благопристойный, словно вылизанный. Будто два уровня: на одном – тишь да гладь, на другом – все прелести рабовладения. Странно. И все ради того, чтобы Высшему Отцу было приятно любоваться стрижеными газонами и не отвлекаться при этом на передвижные кухни. Помнится, во Вторую мировую фашисты были менее стеснительными».
Звяканье воображаемых цепей внезапно сошло на нет. В лицо дохнуло прохладным потоком фильтрованного воздуха.
«Открытое пространство…»
И еле слышное шуршание над головой. И почти сразу – чваканье воздушной подушки о камень.
«Автозак…»
И тычок коротким стволом в позвоночник.
– Полезай внутрь.
А потом случилось странное.
Виктор вдруг словно увидел все, что его окружало, – и летающий «автозак», и спину шарфюрера, и потолок пещеры, не подсвеченный искусственными «звездами» и теряющийся в темноте. И при этом его глаза под плотной тканью черной повязки оставались закрытыми.